Страница 105 из 157
– Два ордена Ленина, Красное Знамя и Красная Звезда это подтверждают, – произнёс Берия.
– Я служу там, где награды обычно получают за достаточно определённые вещи, – ответил Алексей.
– В Генеральном штабе?
– В специальной группе Генерального штаба.
– И чем занимается группа?
– Об этом лучше спросить моего командира.
– Даже мне не расскажете? – мягко спросил Берия.
– Я не знаю, какие сведения вам разрешено получать непосредственно от меня, Лаврентий Павлович, – ответил Штурмин. – У меня есть прямой приказ обсуждать службу только с разрешения командира.
Берия несколько секунд смотрел на него через пенсне.
– Правильно, – произнёс Лаврентий Павлович. – Приказы следует выполнять независимо от того, с кем разговариваешь.
Алексей кивнул и спокойно вернулся к еде.
Нино Теймуразовна положила вилку. Она успела заметить, как напряглась Целиковская, когда муж заговорил о службе, и как сам Штурмин даже не изменил позы. Он не старался показать храбрость и не наслаждался собственной дерзостью. Для него граница действительно существовала, и должность собеседника ничего в ней не меняла.
После этого Берия к службе не возвращался. Они ещё говорили о джазе, кино и песнях Штурмина. Нино Теймуразовна почти не вмешивалась, но слушала внимательно. Один раз Цфасман выстучал пальцами по столу ритм из фильма, Алексей сразу подхватил его, добавив вторую партию, и Нино Теймуразовна безошибочно продолжила рисунок.
– Вы играете? – спросил Алексей.
– Когда‑то училась, – ответила она с улыбкой. – Но достаточно, чтобы услышать человека, который держит в голове сразу несколько ритмов.
– Я думал, мы просто стучим по столу.
– Вы многое называете проще, чем оно есть, Алексей Иванович, – заметила Нино Теймуразовна. – Не упрощаете, а словно маскируете за словесными конструкциями истинную сложность.
Примерно через час Берия поднялся.
– Благодарю за общество, товарищи, – сказал Лаврентий Павлович. – Было интересно.
Нино Теймуразовна тепло попрощалась с Орловой и Целиковской, затем протянула руку Алексею.
– Надеюсь ещё услышать ваши песни, – сказала она.
– Уверен, что товарищ Александров с меня живого не слезет, – ответил Штурминс улыбкой.
Берия пожал ему руку.
– И, возможно, увидим фильм, в котором московская улица станет сценой.
– Для этого нашим режиссёрам сначала придётся научиться держать такт, – ответил Алексей.
– Насколько я понимаю, с этим у вас затруднений нет, – произнёс Берия.
Супруги ушли так же непринуждённо, как появились. Лишь после их выхода двое мужчин за дальним столиком одновременно поднялись и направились следом.
Целиковская дождалась, пока дверь закроется.
– Они ведь пришли из‑за тебя, – тихо сказала Людмила.
– Скорее всего, – спокойно ответил Алексей. – Но ситуация такова что взять меня они не смогут даже если очень захотят. Вот и ходят кругами.
– А ты разговаривал с Берией так, будто он директор киностудии.
– Мы обсуждали кино. В этой части разговора его должность ничего не меняла. Да и вообще пока ничего не меняет.
На другом конце стола Александров уже требовал у Цфасмана представить музыкальный номер, который начинается на Белорусском вокзале и заканчивается у Кремля.
В машине Нино Теймуразовна молчала до тех пор, пока ресторан не остался далеко позади.
Берия снял пенсне, протёр стёкла и посмотрел на жену.
– Ну? – спросил Лаврентий Павлович.
– Что «ну»? – отозвалась Нино.
– Ты весь вечер его изучала.
– А ты устроил просмотр, банкет и случайно оставленное место за столом, чтобы я могла его изучить. – Нино негромко рассмеялась.
– Мне было интересно твоё мнение. – Берия замолчал в ожидании ответа. Нино обладала невероятной почти дьявольской чувствительностью и нюхом на всякие внутренние движения души. За время их знакомства и брака она пару раз вскрыла двух реальных агентов, причём буквально по паре десятков фраз, и одного карьериста, уже таскавшего информацию на сторону. Он дал почитать ей копии материалов на Штурмина и теперь ждал её заключения, потому что сам отчаялся понять что вообще происходит.
– Нет, Лаврентий, – спокойно возразила Нино. – Тебе хотелось, чтобы я объяснила, кто он такой. – Она лукаво улыбнулась. – И самое забавное. Что он совершенно не скрывается. Ну на моём уровне. Не играет, не заигрывает и не беспокоится.
Берия надел пенсне.
– И кто же?
Нино Теймуразовна посмотрела в тёмное окно, в котором отражался салон автомобиля.
– Он не шпион, Лавр.
– Уверена?
– Шпион старался бы понравиться тебе или хотя бы понять, какой ответ ты хочешь услышать. Он катит перед собой некую искусственную личность, а Штурмин был готов говорить на любые темы, спокойно, свободно и остановил тебя лишь там, где проходила граница секретности.
– Это может быть хорошей подготовкой, – заметил Берия.
– Сомнительно, но, может. Но он не играл храброго человека. Он вообще не думал о храбрости.
– Значит, глуп?
– Наоборот очень умён, – ответила Нино. – И намного опытнее, чем выглядит.
Берия повернул голову.
– Ему немногим больше двадцати.
– Его лицу – да. Но не знаниям и повадкам. Он говорит на чистом английском как англичанин, чуть сплёвывая слова, но буквально, чуть словно получил образование в Кембридже.
– А что значит опытнее?
– Взгляд. Терпение. То, как он разговаривает с людьми. Молодой человек с такими наградами хоть немного ждёт восхищения, либо наоборот бравирует лёгкостью их получения и всем видом старается доказать, что награды ничего для него не значат. Этот не делает ни того, ни другого.
Лаврентий Павлович некоторое время молчал.
– Да, в материалах то же ощущение, – признался он. – Будто биография принадлежит одному человеку, а поступки другому.
– Не двум людям, Лавр, – возразила Нино. – Одному, но оказавшемуся не на своём месте.
– В каком смысле?
– Ты заметил, как он говорил о музыкальном фильме?
– Он предложил использовать улицу вместо сцены.
– Он не предлагал, – сказала Нино. – Он вспоминал.
Берия усмехнулся.
– Фильм, которого не видел?