Страница 7 из 21
Рика исподволь разглядывала офицера. Породистое, чуть тяжеловатое лицо с глубоко посаженными внимательными глазами, пожалуй, можно было бы назвать привлекательным, если бы с него хоть на мгновение сошло то странное, высокомерно-презрительное выражение, с каким Манива взирал на офицеров Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Такая мина более подошла бы человеку, внезапно натолкнувшегося на что-то неприятное, при том, что это «что-то» совершенно не заслуживает его внимания. И не просто не заслуживает, а порождает неплохо скрываемое отвращение, сходное с тем, что испытывают люди, вынужденные перешагивать через раздавленную телегой жабу.
— Вы разговариваете с верховным коррехидором Кленфилда, — напомнил Вил, назвав себя и представив чародейку, — посему извольте представиться по всем правилам.
Офицер слегка смутился, одёрнул мундир, щёлкнул каблуками и проговорил своим безразличным голосом, но немного погромче, нежели обычно:
— Поручик гвардейского подразделения дворянского охранения его величества Элиаса Цу́ки Манива, Буковый клан.
Последовал вежливый поклон.
— Итак, — проговорил коррехидор, — присядьте и расскажите нам последовательно и подробно о событиях, предшествовавших дуэли господ Окири и Дайямы, а также о протекании самой дуэли.
Рика вытащила блокнот коррехидора и приготовилась записывать. Она сама добровольно взяла на себя эту миссию, чтобы Вилохэду не нужно было напрягать зрение. Подобное усилие запросто могло спровоцировать рецидив головной боли.
Манива выдержал паузу, словно старался вспомнить малейшие подробности минувшего вечера, потом заговорил:
— Дуэль была во второй половине ночи. До этого оба фигуранта играли в карты в нашем клубе. Я уж и не упомню, по какой причине случилась ссора, — Манива покачал головой, — меня азартные игры интересуют чуть меньше, чем никак. Я – потомок старого древесного рода и в средствах нимало не стеснён, посему обогащение в карточных баталиях я оставляю на долю таких обедневших товарищей по полку, как Рябчик.
— Рябчик? – переспросила чародейка. Она не поняла, кого именно собеседник имеет ввиду.
— Да, Рябчик, — усмехнулся поручик Манива, — я об Окири. Это прозвание прилепилось к нему ещё со времён юнкерской школы. После того, как Окири поехал на каникулы в имение и умудрился где-то по дороге подцепить оспу. Рябое лицо, заносчивость, не соответствующая положению, яркий мундир. Кто же он ещё, как не Рябчик?
— Значит, свидетелем самой ссоры вы не были? – уточнил на всякий случай Вил.
— Нет, — подтвердил мужчина, — громкие, возбуждённые голоса до меня доносились, но вот в чём там было дело, я конкретно сказать не могу. Потом все вдруг быстренько собрались и поехали к Комендантской дамбе. Мы в это уединённое местечко ещё юнкерами хаживали, дабы в спокойной обстановке распить бутылочку-другую сакэ. Там парни встали к барьеру, и готово дело. Дайяма лежит с дыркой в голове.
— Он успел выстрелить? – спросила Рика. Она сделала пометку о дамбе Коменданта, припомнив, что оттуда поднимается лестница в храм дождевого бога.
— Вы о Дайяме? – повернулся в её сторону офицер, — не могу сказать точно, может, и успел. Я сильно набрался тем вечером, в висках шумело, да и в сон чертовски тянуло. Едва дождался, пока покойника домой к жене отвезут. После сразу спать завалился.
— Вы так спокойно рассуждаете о смерти своего полкового товарища, — не выдержала Рика, — словно речь идёт не о гибели молодого мужчины, а о лишнем стакане вина, который вы либо выпили, либо нет, ибо сильно утомились.
— Послушайте, госпожа чародейка, — правый уголок рта Манивы отъехал вниз в презрительной ухмылке, — мы – не кисейные барышни, а офицеры королевской гвардии. И много чего успели повидать в этой жизни. Если бы не эта наша дурацкая мода на молодечество, безумно популярная у нашего поколения! – он покачал головой точь-в-точь, как старик, осуждающий молодёжь, — когда само слово «честь» приобретает такое количество значений и смыслов, что ты никогда не знаешь, в какой треклятый момент дружеское подтрунивание превращается в откровенную вражду.
Он смолк, а коррехидор не торопил его, предоставляя полную возможность высказаться без помех и наводящих вопросов.
— Мы все просто стали невольными свидетелями того, как алкоголь и гипертрофированное самомнение свели в могилу молодого, полного сил мужчину, — продолжил Манива, — грустно и глупо. Ему бы жить, да жить. Детей родить, Никки недавно женился, — парень вздохнул, — повезло: жена – красавица, каких мало, да ещё и приданое за ней хорошее дали.
— Вы с Дайямой дружили? – подняла голову от блокнота чародейка.
— Не сказал бы, что мы дружили или даже приятельствовали. Просто служили в одном полку и проходили обучение в одном училище. Я старше на курс. Но знакомы мы, естественно, были, кланялись друг другу, временами парой фраз перебрасывались.
— А Окири?
— Что Окири? – переспросил офицер.
— Дайяма дружил с Окири?
— И да, и нет, — скривился свидетель, — эта парочка ещё в училище всеобщим посмешищем была. То вместе – не разлей вода, а то надуются, разобидятся, гадостей наговорят, чуть ли в глотки друг другу вцепятся. Драконы – у нас так юнкеров звали, этих ящериц не один раз разнимали.
— Ящериц? – снова переспросила чародейка, — она не понимала всех этих отсылок к животному миру и артанской мифологии.
— Господин полковник, как мне кажется, тоже учился в кадетском Морском корпусе? – прищурился Манива, — его ведь возглавляет ваш старший брат. Я не сомневаюсь, что у сэра Вилохэда в жизни тоже случался период, когда он ходил в «хвостатых», и лишь по истечении первого года обучения состоялось торжественное посвящение в «высших».
— Господин полковник учился в Кленфилдском университете, — усмехнулся Вил, — а в учебном заведении моего старшего брата любые попытки записать себя в «небожители», а кого-то в «пресмыкающиеся» строго наказываются публичной поркой.
Ответ коррехидора совсем не смутил офицера. Он кивнул, словно принимая к сведению странные обычаи Морского корпуса, после чего повернулся к чародейке и объяснил ей, что в Кленовом училище кавалерийских юнкеров и гвардейских подпрапорщиков издавна заведена своеобразная система воспитания младших старшими с целью привития последним правильного образа мыслей и должного отношения к традициям полка.