Страница 20 из 21
— Требование клана? – чёткие, словно нарисованные кистью умелого художника брови вдовы взлетели вверх, — какая несусветная чушь! Никто не принуждал меня, а уж тем более не давил. Из двоих поклонников я выбрала того, кого полюбила от всего сердца.
— Но Окири – известный писатель и популярен в офицерской среде, — вставила чародейка.
— Мне-то какое до этого дело? Майро бывает весьма мил, но это происходит лишь в те моменты, когда на него находит охота нравиться, а случается это не так уж и часто. Иметь в мужьях (пусть даже трижды талантливого) человека, который склонен язвить по поводу и без, обижаться, подобно пятилетнему избалованному мальчишке, месяцами таить и лелеять свои обиды, а при случае припоминать их все за последние двадцать лет? Увольте меня от подобного «счастья»! Мой Никки был его полнейшей противоположностью. Я всегда удивлялась, что настолько разные мужчины могут по-настоящему дружить. Никки прощал другу всё, любые выходки, грубые шуточки, идиотские розыгрыши, порой не самого хорошего толку. Когда я пыталась вразумить его, он неизменно повторял, раз Майро – несчастный человек, а моему Никки так много дано счастья, то он просто обязан быть терпеливым по отношению к другу детства, всячески поддерживать его и оберегать. Словно в том, что Майро не повезло по части внешности и характера виноват Никки!
— А как Майро отнёсся к тому, что вы отдали предпочтение его другу?
— Никак, — последовал ответ, — он просто не мог КАК-ТО отнестись, ведь Майро мне даже в любви не признавался, не то, чтобы предложение руки и сердца делать. И с отцом моим он тоже не говорил. В самых неожиданных местах оставлял записочки с романтическими стихами своего собственного сочинения. Ах, да, ещё набросал мой портрет. На этом всё. Никки же объяснился, сделал мне предложение и получил положительный ответ, после чего официально попросил моей руки у отца. Майро нас поздравил и был шафером на нашей свадьбе, шутливо именуя себя нашим сватом. Ведь именно благодаря его стараниям они оба стали вхожи в наш дом.
— Значит, Окири привёз сражённого на дуэли товарища один, — словно бы самому себе заметил Вил.
— Совершенно. И, знаете, что я тогда подумала, — госпожа Дайяма подняла на коррехидора свои большие, печальные глаза, — я подумала, почему он один? Совсем недавно я прочла «Бескрылого коршуна» — знаменитый роман Эпохи элегантности. В нём как раз описывалась дуэль, на которой был убит известный поэт Агива́ро но Та́йра. Разве не на секундантов убитого ложится тяжёлая миссия по перевозке трупа? Или я ошибаюсь?
— Не думаю, что могу считать себя достаточно информированным в этом вопросе, — проговорил Вил, — но по логике, да. Господин Окири как-нибудь объяснил, почему он был совершенно один?
— Он сказал, что все остальные офицеры отправились на ночные дежурства.
— Кстати, — Рика даже подалась вперёд, — куда попала пуля, убившая вашего мужа?
Морико побледнела и проглотила подступившие слёзы.
— Пуля вошла в лоб, прямо между бровями.
— Скажите, пулевое отверстие было ровным или же нет, и какого размера оно было?
— Эрика, — остановил поток профессиональных вопросов коррехидор, — не думаю, что госпожа Дайяма сможет достаточно точно и достоверно ответить на ваши вопросы. Будет лучше, если вы сами осмотрите тело. Мы можем сделать это, госпожа Дайяма?
— Моего бедного Никки забрали для подготовки к церемонии погребения, которая состоится послезавтра в семейном храме Яхаба, поскольку положение нашей семьи выше, чем у семьи Дайяма. Родители Никки уже выехали из имения.
— Какая похоронная контора занимается погребением?
— «Слёзы цветов», — ответила женщина, — у них просто великолепный зал и заслуженная репутация. Поэтому наша семья выбрала именно их.
Рика хотела было задать ещё один вопрос, но Вил побоялся очередной бестактности, быстро увёл девушку прочь.
— Вы что, с ума сошли? – встряхнул он её за плечо, когда они уже оказались за воротами с изображением тисовых ветвей. – С чего это вы вздумали расспрашивать женщину, потерявшую любимого супруга, какой формы у него на лбу было пулевое отверстие! Такую душевную чёрствость ещё поискать! Про эмпатию слышать не доводилось?
— Для некромантов эмпатия строго противопоказана, — насуплено ответила Рика, освободив свою руку, — блокировать чужие эмоции — один из первых навыков, каким нас учат чуть ли не с пелёнок. Представьте себе, каково было бы постоянно воспринимать эманации смерти и боли. Нам ведь и жертвы приходится временами приносить.
Вил кивнул. Он знал, что богу смерти жертвуют мелких животных и домашнюю птицу.
— Однако, вне этого процесса эмпатию включать надо, чтобы не превратиться в бездушную оболочку, у которой профессиональные интересы доминируют над элементарным состраданием, — проговорил он, усаживаясь в магомобиль.
— Я, между прочим, для вас старалась, — обиделась чародейка, — сами же говорили, что его величество станет интересоваться, как вы ведёте разбирательство.
— Вряд ли его удовлетворит ответ, что вместе с соболезнованиями от Кленовой короны вдову расспрашивали о форме пулевого отверстия во лбу её незабвенного супруга, — сыронизировал коррехидор.
Рика хотела уже разразиться гневно-ядовитой тирадой по поводу чувствительности некоторых представителей древних родов, но потом взглянула на бледное лицо Вила, выруливающего со стоянки неподалёку от дома Дайямы, вспомнила про мигрень и решила на этот раз простить ему бестактность.
— Едем в похоронное бюро? – как ни в чём не бывало спросила она.
— Уверен, вам никто не позволит копаться в трупе, пока его со всеми подобающими условностями готовят к церемонии погребения, — усмехнулся Вил, — поэтому заедем в коррехидорию. Я подготовлю предписание по обследованию и вскрытию трупа Никки Дайямы. Турада отвезёт его им, а завтра с утра дуэлист будет в полном вашем распоряжении. После этого – обед. Вы правы, я чувствую, что сильно проголодался.
— Не боитесь жалоб со стороны родственников усопшего? – с сомнением спросила чародейка, — вдруг Тисовый клан устроит скандал?
— Не думаю, особенно, если вы не станете тянуть со вскрытием.
— Что мне искать?
— Не знаю, — пожал плечами коррехидор, — но вся эта странная история с дуэлью на Комендантской дамбе вызывает во мне неприятное, царапающее душу чувство. Можете считать это интуицией или же простой мнительностью, но мне кажется, что тут далеко не всё чисто.