Страница 90 из 244
— Василий Рыжиков, — подсказал Шубенков.
— Да, Василий Рыжиков… Вот ведь интересная получается ситуация! Кажется, картинка постепенно начинает складываться. Вот смотрите, что получается… Хотим мы того или не хотим — а ведь все равно получается! Интересная, говорю, получается картинка!
С этими словами Гуров отодвинул от себя пустую чайную чашку, встал, прошелся по кабинету, посмотрел в окно, задумчиво хмыкнул, еще раз взглянул в окно… Все молча наблюдали за гуровскими эволюциями: всем было понятно, что человек размышляет, а значит, не следует ему мешать.
— Значит, такая получается картинка… — повторил Гуров. — Конечно, я могу и ошибаться, потому что информации у нас на данный момент с гулькин нос. Но все же, все же… Итак, что мы имеем? А имеем мы вот что. Жила в городе некая молодая женщина или девица… Кстати — женщина или девица?
— В физиологическом смысле женщина, — сказал Василий Сергеевич. — Так установила экспертиза.
— Что ж, и хорошо, что женщина, — сказал Гуров. — Стало быть, с кем-то она имела какие-то отношения. Может, сожительствовала, может, была чьей-то женой… И коль так, то это упрощает дело. В этом случае ее непременно должны хватиться рано или поздно. Гораздо хуже, если она все-таки была одинокой девицей. А если к тому же еще и приезжей, то тут вообще беда. Приехала в город, уехала… Кто на это станет обращать внимание? М-да… Ну да ладно, что имеем, то имеем.
Гуров вновь прошелся по кабинету, еще раз посмотрел в окно, для чего-то повертел в руках пустую чайную чашку, подозрительно на нее прищурился, поставил чашку на стол… А затем продолжил свою мысль:
— Итак, жила-была в городе некая молодая особа женского пола. Предположительно лет двадцати пяти — двадцати семи, и, опять же предположительно, азиаточка. Принадлежала к азиатской расе, иначе говоря. Все так?
— Так утверждает экспертиза, — сказал Степанищев.
— Так утверждает экспертиза… — рассеянно повторил Гуров. — Очень хорошо… И вот, ее нашли убитой, притом обстоятельства убийства весьма странные. Предельно загадочные обстоятельства. Не буду повторяться, в чем их загадочность, скажу о главном. Итак, главное… Некий неустановленный нами человек, с которым у убитой, судя по всему, имелись какие-то отношения, завлек ее в лес, где и убил выстрелом из пистолета в висок. Убил, облил лицо кислотой… Из чего следует просто-таки железобетонный вывод о том, что убийца заранее готовился к убийству. Иначе он не прихватил бы с собой ни пистолета, ни тем более серной кислоты. Значит, убийство было предумышленное и заранее спланированное. Все так? Ни у кого нет возражений и уточнений?
Возражений и уточнений ни у кого не было, лишь Шубенков заметил:
— А может, убийца был не один? Может, их была целая компания?
— Может, и компания, — согласился Гуров. — Может быть даже и такое, что убили дамочку вовсе не в лесу, а в каком-то другом месте. А в лес принесли мертвое тело…
— И зачем? — не понял майор.
— Чтобы спрятать — зачем же еще? — ответил Гуров.
— Это вряд ли, — не согласился Василий Сергеевич.
— Почему же? — в свою очередь не согласился Гуров.
— Потому, что уж слишком это сложно, да и опасно. Дорог в тех местах, где нашли тело, нет никаких, даже завалящей тропинки. Стало быть, на машине туда не доберешься.
— Да и не было там никаких машинных следов, когда мы с Марком Борисовичем производили осмотр, — добавил Шубенков. — А то бы мы, конечно, заметили. Машинные следы остаются подолгу, и не заметить их просто невозможно.
— Ну и вот, не было там никакой машины, — сказал Степанищев. — И быть не могло.
— Тогда, может, тело притащили каким-то другим способом? — предположил Гуров. — Скажем, на руках. Или на носилках…
— Вряд ли, — вновь не согласился Василий Сергеевич. — Рискованное это дело. А вдруг бы кто-то заметил? Это только может показаться, что лес пустой. На самом же деле у леса много глаз и ушей…
— Ну, может, тело принесли ночью… — не желал сдаваться Гуров.
— Для чего тащиться по лесу с мертвым телом целых три километра? — возразил майор. — Какой в этом смысл? Гораздо надежнее оставить тело где-нибудь на городской окраине. В каких-нибудь развалинах или кустах… Какая разница, в лесу его найдут или в пределах города? Тем более что лица на теле нет.
— Ну, в лесу его могли растерзать звери, — предположил Гуров. — Тогда и вовсе все концы в воду…
— Говоришь, звери? — Степанищев скептически усмехнулся. — А тогда скажи мне, для чего было жечь лицо покойницы кислотой? Звери — они обычно начинают с лица…
— Убедили, — Гуров усмехнулся и сделал жест руками, будто он сдается. — Будем считать, что женщину убили в лесу. Значит, убийца или, может, несколько убийц заманили женщину в лес, отвели подальше и убили. Казнили, иначе говоря. Но вот вопрос: за какое такое преступление ее казнили? Что, в самом деле, за мелодрама? Как вы себе хотите, а я все больше начинаю склоняться к тому, что в вашем городе и впрямь завелась какая-то тайная секта. Изуверская секта, судя по убийству.
— Можно даже сказать так: в этом городе завелись «другие», — дополнил Крячко.
Все, в том числе и Гуров, взглянули на Станислава с удивлением.
— Что это вы на меня уставились? — Крячко пожал плечами. — Говорю то, что есть. По существу говорю. Какое словечко было нацарапано на плече убитой? «Другие», не так ли? Так, может, это наименование той самой тайной секты, о которой мы пока что понятия не имеем? Ну а что? Как по мне, хорошее название. Емкое, загадочное. Мы, дескать, не то, что все прочие, мы — другие. Другие — значит лучше прочих. Чем не повод для гордыни? На такую замануху, я думаю, клюнут многие. Особенно всякие нравственно нестойкие девицы…
То, что сказал Крячко, произвело впечатление на всех — и на Гурова, и на Степанищева, и на Шубенкова. Ведь и впрямь тут многое становилось на свои места. Далеко не все, конечно, но многое. Например, приобретала отчетливый смысл татуировка на плече убитой женщины. В самом деле, почему бы тайную секту, если она и впрямь существует, не назвать «Другие»? Вполне подходящее название для секты, заманчивое… Кроме того, становилось понятным, отчего у убитой женщины выбритая голова. Вполне могло быть, что это и впрямь некий особый отличительный признак — по мнению самих сектантов, разумеется.