Страница 88 из 244
— Обслуживаем… — вздохнул Степанищев. — Оттого-то это убийство и висит на нас. Я уж и не припомню, было ли когда-нибудь такое крученое убийство. Конечно, убийства случались и раньше, куда без этого? Но все больше на почве неприязненных отношений. Поссорятся два дружка, возьмутся за колья или ножи — вот тебе и убийство. Они и раскрывались на раз-два. А тут такое путаное дело… Ладно, что это я вас держу на крылечке? Пойдемте в мой кабинет. Где-то здесь должен толкаться Гена Шубенков…
— Кто такой? — осведомился Гуров.
— Наш опер, на котором висит это убийство. Оно, конечно, висит на всех нас, но Шубенков, так сказать, главное ответственное лицо. Потому что все случилось в его владениях. А вот и он! Гена, ступай-ка сюда! Вот, прибыли те самые товарищи из Москвы. Нам на помощь.
— Старший лейтенант Шубенков, — представился оперуполномоченный.
— Фу, как пышно! — усмехнулся Гуров, пожимая руку Шубенкову. — А нельзя ли без титулов и регалий? Просто по именам? Я — Лев, он — Станислав. Мы — такие же опера, как и ты. А все остальное не имеет значения. В уголовном розыске как в разведке. Там, говорят, никто не называет друг друга по званиям. Хоть ты полковник, хоть рядовой — все на равных. Слышал о таком?
— Слышал, — усмехнулся Шубенков. — Тогда я — Геннадий.
— Вот это совсем другое дело!
Зашли в кабинет, расположились.
— Кстати, гостиница для вас готова, — сказал Степанищев. — Частный пансионат!
— Пансионат — это хорошо, — сказал Гуров. — Однако же с этим успеется. Поговорим вначале о деле.
— Может, с дороги выпьете чаю? — предложил начальник уголовного розыска. — Думаю, такой вы еще не пробовали. На двенадцати здешних травах! Полезен буквально для всех частей организма, начиная от макушки и заканчивая пятками. Притом с таежным медом. Ну так как?
— От такого чая грех отказываться, — с улыбкой произнес Гуров.
— Гена, пошустри насчет чаю, — сказал Василий Сергеевич.
Чай появился очень скоро, а к нему и мед. Действительно, вкус у чая был необычный — Гуров и Крячко, кажется, и впрямь такого еще никогда не пили.
— И вправду, дивный чай, — одобрительно заметил Гуров. — Редкостный.
— Ну, а я что говорил! — самодовольно усмехнулся майор Степанищев. — Здесь все редкость. А что вы хотите — тайга! Можно сказать, самый край цивилизации. Ну что, будем говорить о деле?
— Будем, — сказал Гуров.
— Дело, стало быть, вот какое… — начал начальник уголовного розыска. — Общая картина преступления, как я понимаю, вам известна.
— Известна, — кивнул Гуров.
— Ну а помимо того, нам, в общем, и сказать больше нечего, — вздохнул Степанищев. — Личность убитой нами до сих пор не установлена. Никто не заявлял о пропаже молодой женщины — ни у нас, ни в других райотделах, ни в соседних городах. Такие, значит, дела… То ли она была приезжей, эта женщина, то ли, может, ее до сих пор не хватились… Уж и не знаю, что подумать. Вчера мы разместили специальное объявление по местному телевидению. И в газетах его тоже пропечатали — у нас в городе три газеты. Пока все без толку. Вот Гена говорит, что, может быть, нужно еще напечатать специальные листовки и развесить их по всему городу…
— Ну а что? — отозвался Шубенков. — По-моему, дельное предложение. Газеты газетами, и телевизор тоже… А вот, предположим, на автобусной остановке кто-нибудь да и обратит внимание. Там, знаете ли, на все обращают внимание, на каждый приклеенный листок. Ну а чем еще заниматься, пока ждешь автобуса?
— Если до завтрашнего дня ничего не прояснится, то, может, так и сделаем, — сказал начальник уголовного розыска. — Тут что угодно сделаешь…
— По телефону ты говорил, что кое-что вам все же удалось узнать, — напомнил Гуров.
— Говорил, — вздохнул Василий Сергеевич. — Кое-что мы и впрямь раздобыли. Вот Гена и раздобыл. Но, опять же, тут прямо-таки не знаешь, что и подумать… К чему присобачить такую информацию? А информация между тем интересная…
— Ну так и расскажи все в подробности, — сказал Крячко. — Вместе и поразмыслим.
— Гена, валяй, — сказал майор. — Рассказывай. Ты добывал информацию, ты и говори.
— Значит, так… — откашлялся Шубенков.
И он в подробностях рассказал Гурову и Крячко о добытых им сведениях. То есть о том, что некто санитар городской психиатрической лечебницы по имени Сергей Кривов уговорил больного этой же лечебницы Василия Рыжикова совершить побег, а этот Вася Рыжиков, между прочим, хворает манией изобретательства и в числе прочего якобы изобрел аппарат по угадыванию мыслей. То есть не сам аппарат как таковой, а всего лишь его чертеж с пояснительными надписями. Да, тот самый чертеж… Вот вместе с этим чертежом Вася Рыжиков и сбежал.
Рассказал Шубенков и том, как некие таинственные личности в количестве не то трех, не то четырех человек встретили Васю Рыжикова после его побега, попросили у него чертеж, сняли с него фотокопию, после чего Васю вместе с чертежом проводили до родительского дома. Где, собственно, Василия на следующий день и отыскали — и сопроводили обратно в лечебницу, вместе с чертежом.
А вот что касается санитара Сергея Кривова, то он исчез. То ли сбежал, то ли и его, может статься, пристрелили и закопали в лесу — тут, теоретически рассуждая, все могло быть. Во всяком случае, санитар на данный момент исчез со всеми концами, не оставив никаких следов. А внешность между тем у этого Кривова по-своему примечательная — бритая голова. Раньше, говорят, голову он не брил, а в последнее время стал брить. В общем, бритая голова, как и у той женщины, которую нашли убитой. Может, это всего лишь совпадение, а может, за этим и впрямь кроется какая-то тайна. Иначе говоря, может быть и такое, что бритые головы имеют какое-то отношение к убийству. Вот такие, стало быть, дела. Информация имеется, а вот что с ней делать — неизвестно.
— М-да, — произнес Крячко, когда Шубенков умолк. — Интересные получаются дела. Любопытная вырисовывается картинка… Тут и впрямь надо поразмыслить.
— У вас есть какая-то конкретная версия? — спросил Степанищев, обращаясь одновременно к Гурову и Крячко.
— Версия? — задумчиво переспросил Гуров. — Версии как таковой пока нет. Чтобы появилась версия, нужно все расставить по местам — все, о чем нам на данный момент известно. Тогда, может, появится и версия. И даже не одна.