Страница 49 из 244
— Санитар раскололся, — сказал Крячко. — Как грецкий орех, до самого основания. Да и то сказать, он человек в таких делах опытный. Понимает, когда нужно затаиться, а когда лучше говорить правду. Спрашивал, не надо ли нам его содействие. Парень надеется на условный срок. Ну хотя бы на пару годков, как косвенный соучастник убийства. Но уж никак не на двадцатник или четвертной…
— А мой упирается всеми конечностями и рогами в придачу, — вздохнул Степанищев. — Нет — и все тут! Ничего такого не знаю, ни о чем таком не подозревал, сам, мол, не могу прийти в себя. В семь потов меня вогнал! Понятно, что врет, а вот зацепить его никак не могу!
— А и не надо цеплять, — сказал Гуров. — Пускай себе упирается сколько хочет. Ему же в итоге будет хуже. Его сожительница все мне рассказала. И пообещала то же самое рассказать на очной ставке — если, конечно, понадобится. Так сказать, изобличить муженька по полной программе. Хотя с некоторых пор она и мужем его не считает. После того как все случилось… Плюс ко всему этому — санитар Кривов. Он тоже, я думаю, не станет ничего утаивать. Врежет, так сказать, упрямцу Васильеву прямо в лоб. Чтобы скостить себе срок…
И он вкратце поведал остальным сыщиками то, о чем ему рассказала Наталья.
— Надо же! — поразился Шубенков. — Да тут целая банда!
— Похоже на то, — согласился Гуров.
— Ну, и что будем делать? — спросил Шубенков.
— Вот для того я вас всех и собрал, чтобы посоветоваться. Есть, понимаете, у меня одна мыслишка…
Эту самую мыслишку обсуждали долго и тщательно, спорили, недоверчиво вертели головами, сомневались… Но в итоге единогласно пришли к выводу, что, пожалуй, в сложившейся ситуации ничего лучше и не придумаешь.
— В одном только я сомневаюсь, — сказал Крячко. — А вдруг этот тип Наталье не позвонит? И что тогда?
— Точно такой же вопрос я могу задать и тебе, — сказал Гуров. — Однако же я думаю, что он позвонит.
— Это с чего же такая уверенность? — спросил Крячко.
— А ты рассуди сам, — ответил Гуров. — Поставь-ка себя на его место…
— Ну, предположим, поставил, — сказал Крячко. — И что дальше?
— А дальше — элементарная психология, — сказал Гуров.
— Преступника всегда тянет на то место, где он совершил преступление! — вмешался в разговор Шубенков. — Значит, убийца или позвонит, или прибудет на место самолично. Я правильно понимаю?
— В целом — правильно, — усмехнулся Гуров.
— Вообще-то сомневаюсь я в этой теории, — недоверчиво произнес Шубенков. — Мне кажется, все это красивые выдумки, а на самом деле так не бывает.
— Еще как бывает! — возразил Гуров. — Уж поверь моему опыту! Да ты рассуди сам. Убийца просто-таки обязан знать, что творится на месте убийства. Чтобы, значит, в случае чего предпринять какие-то шаги к собственному спасению. А вдруг откуда ни возьмись появились некие гениальные сыщики, которые напали на его след! Как же тут не обеспокоиться?
— Гениальные сыщики — это мы? — уточнил Шубенков.
— А то кто же еще! — ответил Гуров. — Так что мне кажется, он обязательно позвонит, этот таинственный и непостижимый душегуб…
* * *
Решили так. Во-первых, должным образом проинструктировать Наталью: как ей быть и что отвечать, если убийца позвонит. Во-вторых, организовать за Натальей неусыпное круглосуточное наблюдение. Наблюдение необходимо было как минимум по двум причинам. Первая причина заключалась в том, что Наталья, будучи в предельно расстроенных чувствах, запросто могла выкинуть что-нибудь этакое, непредвиденное — эмоциональное и женское. Скажем, попытаться сбежать. Или что-нибудь еще. Допустим, наложить на себя руки. Могло ли быть такое? Теоретически рассуждая, могло быть все что угодно. Значит, Наталью из виду нельзя было выпускать ни в коем случае.
Присутствовал и другой момент, который, если разобраться, был гораздо опаснее первого. Не исключено, что убийца не станет звонить, а явится в город самолично, собственной персоной. Или он и вовсе не покидал город, а затаился где-то поблизости. И коль так, то в любой момент он может выйти на Наталью без всяких звонков.
— Скорее всего, так оно и будет, — заметил Василий Сергеевич. — Звонки по телефону — дело такое… Опасное и двусмысленное дело. Переговоры можно и подслушать. А вот если явиться самому… Тем более он умеет маскироваться. Так что…
— Думаю, что не только маскироваться… — задумчиво произнес Гуров.
— Что ты хочешь этим сказать? — Крячко внимательно глянул на Гурова.
— Мне не дает покоя одна мысль, — сказал Гуров. — Уж я ее вертел и так и сяк, а все равно не дает она мне покоя. Вы помните, в каком виде нашли убитую?
— Выстрел в висок, лицо изъедено кислотой… — сказал Шубенков.
— А еще что? — спросил Гуров сразу у всех присутствующих.
— А еще — одежда, — вспомнил Шубенков. — Городская одежда… В такой у нас по лесам не ходят.
— Вот именно, — сказал Гуров. — Городская одежда. Помнится, вначале мы ломали голову, почему на убитой неподходящая одежда. А потом все разом позабыли об этом. А напрасно позабыли. Мне кажется, дело тут вот в чем. В такой одежде человека можно лишь заставить идти в лес. Добровольно он не пошел бы… Понимаете — заставить. Вынудить. Сделать так, чтобы у человека не было выбора. Чтобы он ни о чем таком и не помышлял. Понимаете, в чем дело? А как это сделать?
— Ну… — поразмыслил Степанищев. — По-всякому можно… Допустим, силком. Или уговорами…
— Силком — вряд ли, — не согласился Гуров. — Если силком, то может быть много шуму. А заказное убийство — дело тихое. Уговорами — тоже вряд ли. Как вы это себе представляете? Да и заподозрила бы убитая что-нибудь этакое, если бы ее уговаривали пойти в лес в тапочках… Нет, тут что-то другое…
— И что же, по-твоему? — спросил Крячко.
— Наталья, как могла, описала мне этого человека, — сказал Гуров. — Описание, конечно, очень приблизительное, но интересное. Какой-то этот тип получается нестандартным… Станислав, ты помнить давний случай из нашей практики? Тот самый, когда мы имели дело с гипнотизером-мошенником?
— Что-то такое припоминаю. — Крячко наморщил лоб. — Гипнотизер-мошенник… Гипнотизер-преступник… Да, вспомнил. Ну и что?
— А что, если и этот убийца тоже гипнотизер? — спросил Гуров. Даже не столько спросил, сколько произнес эти слова утвердительно. — Тогда многое объясняется. Например, как так случилось, что жертва пошла с убийцей в лес. Причем в неподходящей для этого одежде и обуви. Что скажете?