Жертва и другие

Она была очень обижена и расстроена, достала из шкафчика настойку свекра, которой он ее всегда угощал. Он, в отличие от жены, относился к ней по-настоящему тепло, по-отечески, а во внуке так вообще души не чаял. Вот тогда-то она и закрутила с Петей, который давно на нее смотрел как на недосягаемый приз. Она сама позвонила ему и предложила встретиться вечером. Сашку оставила с соседкой Натальей, у нее росла дочка — ровесница Шурика, и она всегда с удовольствием помогала Зое. Та, разумеется, не злоупотребляла и оставляла сына на нее очень редко.

— Наташ, а до утра посидишь? Одногруппники позвали на дачу с ночевой, а я сто лет никуда не выбиралась, так хочется!

— Господи, да, конечно, едь! А то заживо себя хоронишь со Стасом твоим. Он, конечно, мужик хороший, добрый, щедрый и красавец, но его же почти не бывает дома, я вообще не понимаю, как ты еще любовника не завела! Да шучу, шучу, — выпроваживая подругу, говорила Наталья.

«А вот я ни фига не шучу», — подумала Зоя, поблагодарила соседку и отправилась на свидание к Пете.

Тот не мог поверить своему счастью, он был готов носить Зою на руках и все спрашивал, когда же она разведется, искренне рассчитывая на то, что они теперь всегда будут вместе и любимая с первого курса девушка наконец-то станет его законной женой. Зоя отмалчивалась, она не собиралась разводиться, просто хотела проучить мужа и насыпать на хвост свекрови соли.

Через две недели домой вернулся Стас. Зоя действительно не поленилась съездить в суд, подать заявление на развод и даже оплатила госпошлину в размере аж шестисот рублей. Стас зашел в дом, поставил свою походную сумку и камеру, вымылся и зашел к Зое на кухню.

— Привет, — подошел он к жене сзади и обнял ее, но Зоя убрала его руки, поставила на стол тарелку с борщом, второе и вышла.

— Пообедаешь, зайди к нам в комнату, нужно обсудить развод.

— Что обсудить?

— Развод. Твоя мама об этом же мечтала, спит и видит своего сына-предводителя дворянства, почти как Кису Воробьянинова, свободным от шлендры и счастливым без нее же, — и она подала ему заявление и оплаченную пошлину. — Будь любезен, ознакомься и подпиши, что ты осведомлен о том, что я тебя проинформировала о своем намерении развестись.

Стас отодвинул тарелки и реально напрягся, увидев документы. Он зашел в спальню, где Зоя собирала ему вещи.

— Зоя, сядь.

— Зачем?

— Затем, что ты пока моя жена еще, и я тебе ничего такого страшного не сделал, — тоже потихоньку раздражаясь, повысил тон муж. — Вы повздорили с моей матерью — но я-то в чем виноват, причем до такой степени, чтобы у меня за спиной подавать на развод и ставить меня перед фактом? Тебе зачем это нужно? Я тебе не изменял, руку на тебя не поднимал, а то, что за собственную мать заступился и наорал на тебя, так это нормально! Я на эмоциях вообще-то был и в другом городе, ничем не мог помочь ни тебе, ни матери, чтобы ее угомонить. Я знаю, какой у нее характер, сам с ней постоянно ругаюсь, но это не повод для развода! Или есть еще какая-то причина и мне есть о чем беспокоиться? Так ты скажи, только сама и глядя мне в глаза.

Тут уже испугалась Зоя, решив, что Стасу кто-то донес о ее похождениях. Хотя к Петру она приходила поздно вечером, а уходила рано утром, но кто его знает… Она поняла, что заигралась.

— Прости, у меня просто сдали нервы, дай мне сюда заявление и чек на оплату, — сказала она устало.

Стас молча передал ей бумаги, и Зоя их порвала. Через пять минут они уже с упоением целовались, а потом все было как впервые, тогда, пять лет назад. Мир и покой вернулись в их дом. Да к тому же Станислав приехал не с пустыми руками, он привез из Калининграда просто невероятные комплекты из янтаря.

— Боже, какая красота! Спасибо, спасибо, родной! — всплеснув руками, поблагодарила она мужа. Теперь нужно было как-то объясниться с Петром, ведь молодой человек уже настроился на совместную жизнь. Она приехала к нему вечером. Петя, как всегда, приготовил чудесный ужин, накрыл стол с хорошим вином и цветами. Но Зоя сразу прошла на кухню, а не в большую комнату, как обычно.

— Петя, ты очень хороший человек и прекрасный любовник, но между нами больше ничего не будет, — сказала Зоя, глядя прямо ему в глаза.

— Почему? — так и не успев снять фартук и прислонившись к косяку, спросил Петр. — Если я хороший человек и тем более великолепный любовник, то почему, Зоя? Стас вернулся и ты простила его?

— Петь, да, вернулся Стас, и мы помирились. За что мне его прощать-то? Что он такого сделал? Ну, наорал на меня, так я на его мать наехала будь здоров, а он же все слышал.

— Я согласен, Зой, что он ни в чем не виноват. Только со мной ты зачем романчик закрутила? Ты же знала, что я тебя с первого курса люблю больше жизни! Я не игрушка, я живой, и мне больно! Ты просто использовала меня как инструмент, как оружие мести, да? Отдохнула? Я рад. Я счастлив, что ты была со мной хотя бы эти две недели, я никогда их не забуду и ни в чем тебя не обвиняю. Ты такая, какая есть, и я люблю тебя такой.

А теперь, когда она ждала Ибрагима на улице, эти воспоминания проплыли перед ней, как в немом кино. Зое стало не по себе, появилось странное ощущение, будто она стоит на скале, а под ней — море. Море переливается синим, зеленым, бирюзовым и перламутровым, манит. А она не решается прыгнуть в его манящие волны. Вдруг это просто обман зрения, ловушка? И внизу не море, а голые скалы, о которые она разобьется и уже никогда не сможет ходить? Она тряхнула головой, отгоняя от себя странное видение.

— Ну все, я готов, поехали, — вышел Ибрагим. — Только, если вы не против, давайте заедем на заправку, правда, это в другой стороне, но у меня там скидки. Это недолго. Кстати, там рядом есть очень неплохое кафе, можно немного посидеть, вы бы рассказали мне про город, про условия работы у вас. Я же тут только две недели. Вы не торопитесь?

Зоя растерялась. Как-то очень стремительно развивались события, но она кивнула головой в знак согласия. Ибрагим Денир действовал на нее как удав на кролика. Она чувствовала, что ее вот-вот проглотят, но сопротивляться сил не хватало. Цепляясь за последнюю спасительную соломинку, она при Ибрагиме позвонила мужу.

— Привет, дорогой! Ты как?

— Привет, Зоечка! Все отсняли, решили немного посидеть редакцией прямо в монтажной. Ты не против? Приду не совсем трезвый, но с премиальными!

— Ну, раз с премиальными, тогда, конечно, не против. Только не как в прошлый раз, когда тебя в павильоне забыли и на ключ закрыли до утра.

— Ок!

— Муж? — спросил Ибрагим, садясь за руль.