Жертва и другие

Гипнотизер, который успел сосчитать до восьми, замолк и потушил свой пристальный взгляд. Теперь его взгляд был совсем другим — злобным и загнанным, как у угодившего в западню зверя.

— Так-то лучше, — спокойно произнес Гуров. — Фокусник, понимаешь ли… Вы там как? — вопрос был обращен к Садыкову и Шубенкову.

— Все нормально, — сказал Шубенков.

— Вот и хорошо, — спокойным тоном произнес Гуров. — Наденьте-ка на этого циркового шарлатана наручники. Пусть привыкает к неволе…

С некоторой опаской Шубенков подошел к задержанному и защелкнул на его запястьях наручники. И с такой же опаской отошел на несколько шагов.

— Так-то лучше, — все тем же безмятежным тоном произнес Гуров.

Тем временем Крячко в соседней комнате пытался привести в чувство Наталью. Он не знал, что нужно делать в таких случаях, и больше полагался на наитие и вдохновение. И то и другое оказалось весьма действенным лекарством. Женщина постепенно приходила в себя, взгляд ее стал осмысленным.

— Что со мной? — спросила она.

— Ничего особенного, — ответил Крячко. — Тебя заколдовал злой волшебник. А я тебя расколдовал. Вот и все.

— Значит, вы тот самый принц из сказки? — женщина слабо усмехнулась.

— Что-то вроде того. — Крячко улыбнулся ответ. — Неужто совсем не похож?

— Чуть-чуть похожи, — сказала Наталья. — Помогите мне встать.

Вскоре Наталья окончательно пришла в чувство.

— Гипнотизер он, этот красавец, — сказал Крячко. — Теперь уже ясно, как он расправился с Зухрой Мажитовой. Загипнотизировал, заманил в лес. И там… Женщины — они очень хорошо поддаются гипнозу. И Зухра поддалась, и вы тоже…

— А мужчины?

— Это смотря кто…

— Наверное, вы хотите что-то у меня спросить? — после недолгого молчания произнесла Наталья.

— Хочу, — сказал Крячко.

— Спрашивайте…

— О чем у вас был разговор с этим красавцем?

— Он спрашивал у меня, все ли в порядке, — не сразу ответила женщина. — Интересовался, куда подевался Игорь. Хотел знать, не приходила ли ко мне полиция. Спрашивал о Зухре — что, мол, говорят о ее пропаже.

— О санитаре он тоже спрашивал?

— Нет… Лишь об Игоре и Зухре… И о том, все ли у нас тихо.

— И что вы ему ответили?

— Про Зухру сказала, что никто ничего о ней не говорил. Про Игоря — что он задерживается по делам. Он спросил — по каким делам. Я сказала, что не знаю…

— Он вам поверил?

— По-моему, нет… Не знаю, что было бы потом, если бы вы не появились. Это страшный человек…

— Ничего, — сказал Крячко. — Можете считать, что этого человека нет. Больше вы его не увидите.

— Что будет со мной? — после молчания спросила Наталья.

В ответ Крячко лишь вздохнул и развел руками.

— Я понимаю… — сказала Наталья. — Какая же я дура…

— Главное, не наделайте дополнительных глупостей. Так сказать, не усугубите.

— Постараюсь…

* * *

Все преступники делятся на умных и глупых. Глупый преступник будет все отрицать до конца, несмотря на доказательства против него. Даже если в этом нет никакого смысла. Даже если отрицание в конечном счете обернется против него.

Другое дело — умный преступник. Этот, поняв, что отрицание бессмысленно и лишь усугубит его положение, начинает торговаться. Он дает признательные показания, пытается выторговать для себя какие-то поблажки, обезопасить себя и в конечном счете скостить себе грядущий тюремный срок. А то и вовсе выкрутиться таким образом, чтобы оказаться на воле.

С каким преступником проще иметь дело — с глупым или умным? Тут многое зависит от обстоятельств, доказательной базы, наличия опыта у следователей и от множества других причин и условий.

Для чего весь этот разговор? Только для того, чтобы сказать: преступник, которого успешно повязали Гуров, Крячко, Шубенков и Садыков, относился к категории умных преступников. Еще в доме Натальи, на месте задержания, он понял, что попался — во всех смыслах этого понятия. А значит, играть в игру под названием «глухое отрицание» — дело бесполезное. Тут надо сознаваться. Понятно, не сразу и не во всем, а дозированно. Осторожно, на ощупь. И надеяться, что таким образом удастся провести следователей. Сбить их со следа, загнать в угол, убедить, что в чем-то — в самом главном — он, преступник, как раз и не виноват. Или виноват, но совершал преступление без умысла, под действием неодолимых обстоятельств.

Легче всего играть в такую игру, когда следователи слишком доверчивые или малоопытные. Переиграть таких — дело не такое и сложное, особенно когда ты сам во всех смыслах матерый и стреляный зверь. Но сейчас это был не тот случай. Гуров и Крячко и сами были матерыми и стреляными ищейками, да и Степанищев от них не отставал. В такую игру можно было бы поиграть с Шубенковым или Садыковым, но, опять же, не в присутствии Гурова, Крячко и Степанищева.

Постепенно, шаг за шагом и слово за словом, преступник стал сознаваться. И в том, что паспорт у него липовый, и в том, что в изъятых флаконах у него яд, и в том, что именно из этой самой «беретты» он убил Зухру Мажитову. Он рассказал даже, как именно он ее убил. Все было так, как сыщики и предполагали. Он встретился с Зухрой и загипнотизировал ее. Зухра оказалась восприимчивой к гипнозу, а все дальнейшее, что называется, было делом техники. Преступник отвел Зухру подальше в лес, где и застрелил. До самого последнего момента девушка даже не понимала, где она, что с ней и какая участь ее ожидает… Назвал преступник и свое настоящее имя, хотя долго не хотел этого делать.

После того как он все это рассказал, убийство Зухры Мажитовой можно было считать раскрытым. Убийца был найдет и изобличен. Но оставались еще заказчики убийства. Без них преступление не могло считаться раскрытым в законном понимании. Значит, нужно было найти еще и заказчиков — так называемых «генералов».

И вот с этим-то делом случилась заминка. Изобличенный убийца-исполнитель упорно отказывался называть их имена.

— Ну, ты уж не останавливайся, — сказал убийце Гуров. — Начал каяться, так кайся до конца. Тебе же самому будет лучше.

— Вы так считаете? — криво усмехнулся убийца.

— А ты считаешь иначе? — спросил Гуров. — И почему же?

— Вы их не знаете… — сказал убийца. — Это страшные люди.

— Чем же таким они страшные? Что, у них рога, копыта и хвосты?