Жертва и другие

— По-другому — это как?

— Ну это уж вы выясняйте сами, — вздохнул главный инженер. — Кто тут следователь — я или вы?

— А может, вы все-таки ошибаетесь? — осторожно спросил Шубенков. — Мало ли куда могла шагнуть наука…

— Может, и ошибаюсь, — не сразу ответил главный инженер. — Конечно, это вряд ли: как-никак я человек с высшим техническим образованием и немалым опытом работы. Но, как предположение, можно допустить и то, что я и впрямь в чем-то ошибся. Как вы изволили выразиться — мало ли куда могла шагнуть наука… Знаете что? Я бы порекомендовал вам не ограничиваться лишь моим заключением. Тем более что я — всего лишь инженер-механик. Мое дело — электрические двигатели, работающие на постоянном токе. Если, конечно, вы понимаете, что это такое… То есть я весьма и весьма далек от всяких новомодных научных веяний. А потому как знать…

— И что вы предлагаете?

— Что я предлагаю? Проконсультироваться у кого-то еще.

— Например?

— Например, у какого-нибудь академика…

— И где же мне его взять, того академика? — с удивлением спросил Шубенков. — Сильно сомневаюсь, что в нашем городе водятся академики.

— В нашем городе не водятся, — согласился главный инженер. — А вот в Москве водятся. Там их полно. На то она и Москва.

— Ну, где мы — а где Москва…

— А уж это, опять-таки, ваши заботы. Мое дело — вам предложить. А там как хотите.

— Что ж, и на том спасибо, — сказал Шубенков, поднимаясь с дивана.

— Не за что. Как говорится, чем смог. Так что же, ту женщину и вправду убили? Надо же… Какие страшные дела творятся в мире! Ай-ай-ай…

Глава 5

— Значит, так он и сказал? — уточнил начальник уголовного розыска.

— Так и сказал, — подтвердил Шубенков. — Говорит, ахинея это все и бессмыслица. Бред сумасшедшего. Но посоветовал обратиться к кому-то, кто в этих делах понимает больше его самого.

— Это к кому же?

— Например, к какому-нибудь академику…

— Нате вам! И где же нам его взять, этого академика?

— Говорит, что в Москве. Там их навалом, на любой вкус.

— Там-то, может, и навалом, но где мы — а где Москва… До нее далеконько. А с другой-то стороны, без академиков, пожалуй, и не обойтись. Оно ведь как может быть? Может быть и такое, что все эти чертежи и слова — и впрямь бред какого-нибудь сумасшедшего. И та убитая девица — тоже сумасшедшая… Какая-нибудь сумасшедшая изобретательница. Ну а что? В конце концов, нормальные женщины головы не бреют… Но, с другой стороны, для чего убивать сумасшедшего человека? Да еще — выстрелом в висок из пистолета «беретта»… Но, если все взвесить, вполне может быть и так, что эта чертова флешка и впрямь имеет какое-то касательство к убийству. А если даже и не имеет, то все равно этот вопрос будет перед нами торчать, как заноза в одном интересном месте. Имеет касательство, не имеет касательства… Ну, и что из этого следует?

— Что флешку нужно переправить в Москву какому-нибудь академику, — подсказал Шубенков. — Чтобы он дал свое заключение. Компетентное заключение, решающее. Вернее, не саму флешку, а то, что на ней значится. Посредством электронной почты. Дело минутное.

— Может, оно и минутное, — согласился майор Степанищев. — Весь вопрос в том, как бы это половчее сделать. Как-то я не привык общаться со всякими академиями и академиками… Думаю, что даже наш Марк Борисович и тот впадет в замешательство, если это дело на него взвалить. Да и торчать в тех академиях наша флешка будет, я так думаю, до морковкина заговенья. Академики — народ занятой… А нам надо, чтобы побыстрее. Надо подтолкнуть тех академиков, придать им ускорение. Объяснить им… Так как же быть?

— Не знаю… — Шубенков даже растерялся от такого вопроса и вообще от столь безрадостной перспективы. Ведь и в самом деле — надо бы побыстрее. А то и впрямь будет торчать эта флешка, как бельмо. Имеет она отношение к убийству, не имеет ли…

— Ладно, — сказал начальник. — Тут мне пришла одна дельная мысль. А что, если мы подключим к этому делу наших коллег из московского розыска? Небось, они-то найдут правильный подход к тем академикам. Растолкуют им, что заключение нам надо бы иметь как можно быстрее.

— Хорошая мысль, — одобрил Шубенков. — Вот только как лучше это сделать?

— Ну это уж мои заботы, — сказал Василий Сергеевич. — Постараюсь выйти на наши верха, объясню, в чем дело… А ты пока сделай вот что. Тут, понимаешь, ко мне пришла еще одна толковая мысль…

— Это какая же? — с настороженностью поинтересовался Шубенков.

— Насчет того, что убитая девица, может, и впрямь того… сумасшедшая, одним словом. А кто у нас ведает сумасшедшим народом? Правильно, психиатрическая больница. Вот и поезжай туда, причем немедленно. И выясни, не убегал ли кто из той больницы в последнее время. Вообще — числятся ли на их учете всякие изобретатели. Возможно, что так мы и установим личность убитой. А то ведь вторые сутки топчемся на месте.

Что делать — поехал Шубенков в городскую психиатрическую лечебницу. И, надо сказать, правильно сделал, что поехал. Потому что оттуда он привез весьма любопытные и обнадеживающие сведения.

Выяснилось, что под наблюдением врачей-психиатров в данный момент находятся целых три изобретателя. Правда, женщины среди них не было ни одной, все трое — мужчины. Причем все они до недавнего времени пребывали в лечебнице в связи с обострением диагнозов. Но вот один из них не так давно пропал. Исчез бесследно прямо из больницы, прямо, можно сказать, из-под носа нянечек и санитаров.

— Бывает у нас и такое, — развел руками главврач. — Убегают…

— И что же, вы так его и не нашли? — на всякий случай спросил Шубенков.

— Пока нет, — ответил Шубенкову главный врач. — Но завтра или послезавтра обязательно найдем. Куда он денется? А то, может, и сам явится. Случается и такое. Погуляет пациент на воле — и возвращается. Или его к нам приводят родственники. Душевнобольной — это, знаете ли, большая проблема. Далеко не каждый рад, когда в его доме душевнобольной…

— И что же он изобретает, этот ваш беглец? — спросил Шубенков.