Страница 74 из 77
В кафе почти нет посетителей. Раннее утро, они только открылись. Я заказываю себе кофе и нахожу место за самым неприметным столиком в углу. Сажусь на диванчик. Медленными глотками отпиваю горячий напиток, хочу успокоиться, прежде чем отправлюсь за сыном. Почему-то чувствую боль потери так сильно, как будто она случилась вчера. Храбрая и хрупкая Айна, Амина, Сабина - отчетливо встают перед глазами, и мне хочется плакать. Вспоминаю маму. Мы ведь с ней так и не попрощались. Касаюсь безымянного пальца правой руки, того места, где должно быть обручальное кольцо. Слишком остро осознаю, что Иман так и остался мне мужем. Он - моя семья.
Кто-то бесшумно садится рядом со мной на диванчик. Я поднимаю глаза и вижу Имана. Торопею.
- Ева, - срывается с его губ мое старое имя.
И столько боли, столько отчаяния в его карих глазах, что я невольно всхлипываю.
- Иман… - шепчу сбивчиво. А сердце рвется к нему так отчаянно, что трудно дышать.
Он подается вперед, притягивает меня к себе. Целует сдержанно меня в макушку, но прижимает к себе так неистово и страстно, что мне больно. Но это сладкая боль, от нее по телу разливается жар.
Я прижимаюсь к его крепкой груди и давлюсь всхлипываниями.
- Я так ждала тебя в тот день в больнице, так ждала… - шепчу, заикаясь. - Все смотрела на дверь, надеялась, что ты войдешь, и мне не придется умереть…
- Прости меня, Ева… прости, - хрипло шепчет он в ответ.
Несколько мгновений мы сидим, не шевелясь. Просто прижимаемся друг к другу.
Иман приходит в себя первым. Неистово гладит мою спину и плечи. Целует в макушку.
- Когда мне сказали, что тебя не похоронили, я как будто тронулся умом, - усыпая поцелуями мое лицо, сбивчиво шепчет он. Пронизывает меня отчаянным взглядом. - Сначала я решил, что твое тело забрали, чтобы похоронить рядом с отцом ребенка. Меня охватила такая злость! А потом дядя Рустам посоветовал поехать в больницу Махачкалы. Там-то врач, который дежурил в ту ночь, и раскололся. Сказал, что тебя просто увезли вместе с ребенком.
Я жмурюсь. Представляю, какие методы использовал мой муж, чтобы выяснить у врача подробности той ночи…
- У меня другое имя, Иман, - произношу потерянно. - Евы больше нет.
- Что там имя! Стрижка у тебя ужасная! - перебивает меня муж. - Как будто ты и не женщина вовсе, а солдат в юбке…
- Иман… - вместо того, чтобы обидеться, я улыбаюсь. Заглядываю ему в глаза, обхватываю его колючие скулы ладонями. Почему-то внутри у меня стойкое ощущение, что я дома. Я вернулась домой.
- Что ты смеешься? - возмущенно фыркает он. - Твои глаза - все, что от тебя осталось...
Я вздыхаю.
- Их тоже нет. Просто сегодня я забыла надеть линзы.
Иман вспыхивает.
- Забудь про линзы! И эти волосы… их надо вернуть! Как вернуть мою жену?
Я качаю головой.
- Твоей жены больше нет. Есть Евгения Багрова, вдова офицера Руслана Багрова.
Иман мрачнеет.
- Да, я знаю. Дядя Рустам посоветовал мне услуги частного детектива, и тот быстро разыскал Багровых. Смириться с тем, что Евы нет, а ее место заняла вдова Руслана Багрова, я не могу до сих пор, - вздыхает он.
Я неотрывно смотрю ему в глаза. Жадно ловлю каждое слово.
- И что же нам теперь делать? - произношу растерянно.
Иман осторожно касается моего подбородка. Прожигает взглядом.
- Я выставил на продажу твои заправки. Через неделю у них появится новый хозяин. Свободные деньги мы вложим в ресторан Камиля, на которого ты работаешь. А ещё - на прошлой неделе я внес задаток за новую квартиру в Москве. Если она тебе понравится, мы ее купим и переедем.
Я на миг замираю. Пугаюсь.
- А твои родственники? Они…
Он хмурится. Прикладывает указательный палец к моим губам.
- Тсс. Отставить панику. Тех, кто желал получить твое наследство, больше нет в живых. На родине до тебя никому нет дела. Заправки, из-за которых все это случилось, со дня на день уйдут с молотка. Мы с тобой начнем все с чистого листа. Я женюсь на бедной вдове русского офицера, и мы вместе займемся ресторанным бизнесом.
Я молчу. Просто не знаю, что ему сказать. Слишком неожиданным для меня оказалось его появление.
- Ева… - Иман серьёзнеет. - Ты выйдешь за меня замуж?
Я смотрю в его карие глаза и не могу насмотреться. Тону в них, как в омуте, и на смену растерянности приходит бесконечное счастье.
- Тебе необязательно спрашивать мое согласие. Обручальное кольцо спрятано у меня на дне сумки, - шепчу тихонько. -Я так и осталась тебе женой, Иман. Мне сменили имя, придумали легенду, но в моей жизни не может быть другого мужчины.
Он качает головой.
- Мы купим новые обручальные кольца. Начнем все сначала - я, ты и твой ребенок. Надеюсь, через год ты подаришь мне ещё одного.
Я обвиваю его шею руками, позабыв обо всех правилах приличия, которые соблюдаются на нашей с ним родине. Целую его в губы.
- Я подарю тебе двоих, - шепчу ему в губы, задыхаясь от внезапно нахлынувшей страсти. - Сына и дочь. Обещаю.
Он мягко усмехается.
Касается ладонью моей щеки, а потом осторожно целует в губы.
- Я буду ждать, Ева, - шепчет в ответ.
Мы смотрим в глаза друг другу. Долго, пронзительно, и так много всего в этом взгляде, что не передать словами. Дождливый июнь перестает казаться мрачным и холодным. В моей душе медленно, но верно распускается целый цветущий сад.
* * *
….Сумки упакованы. Я стою посреди комнаты, которую мы с Русиком занимали последние полгода, и как-то тоскливо от того, что теперь здесь пусто. Но ничего не изменить. Прошлой ночью у Багрова родилась дочь.
Он вернулся из Владикавказа под утро. Сразу же поехал в роддом. ДНК-экспертиза показала, что Виктор Константинович стал папой.
Только сейчас новоиспеченный папа растерян и подавлен. Меряет суровыми шагами комнату. Нервничает.
- Женя, я не хочу, чтобы ты переезжала к Иману! Он совсем не то, что тебе нужно! - хватается за свои слова, как за соломинку.
- Он моя семья! - шепчу с обидой. - Виктор Константинович, вы ведь знали, что у меня есть муж. Знали, но не придали этому никакого значения. А ведь Иман Босов так и остался для меня мужем.
Багров молчит. Ему нечего на это ответить. Когда он вывозил меня из Дагестана, он не подумал, что разбивает мое сердце.
Я вздыхаю. Подхожу к полковнику ближе.
Накрываю его руку своей рукой. Мне и самой немного грустно от того, что мы с Русиком его покидаем.