Страница 16 из 49
Глава 6. Игнат
Ничто так тебя не ранит, как предательство по-настоящему дорогого и любимого человека. Мрак накрывал меня, бродил во тьме, не видя никакого света в конце тоннеля.
Машинально достал ключи от квартиры Алисы и, открыв дверь, опустошённо осмотрел гостиную, всё жилище было погружено в темноту, и только из спальни проглядывал слабый свет..
Медленно вошёл в комнату и обнаружил Алису, девушка неподвижно лежала на кровати, скрестив руки на груди, и безразлично смотрела в потолок. Рядом валялась пустая бутылка с коньяком.
— Алиса, что происходит?
Девушка вздохнула и, неспешно повернув голову, разбросав на подушке прекрасные, рыжие локоны, сухо пробормотала, — а что, собственно, происходит, Игнат?
В её голосе звучала страшная обида, неприкрытый упрёк, она словно обвиняла меня в чём-то..
Смешно.. Безумно смешно. Подло. И крайне цинично. Алиса на меня обижается, при этом сама совершила непростительное предательство. Разгневанно сверкнул глазами, вспоминая грязные намёки отца. Ощущал себя отвратительно. Меня словно выпотрошили, как гуся.
Не мог поверить, что моя светлая девочка, которую считал настоящим ангелом, на самом деле оказалась лишь продажной девицей, которая ради проклятых денег, готова пойти на всё.
— Дорогой, — ехидно буркнула она и приподнявшись, изобразила испуг. — Ой, прости, пожалуйста. Я же не имею права к тебе так обращаться.
Гнев усиливался с каждым её словом, раньше любил её голос, наслаждался, даже года моя буйная девочка кричала, ругалась. Но только не теперь.. Не верил словам отца, но против фактов не попрёшь!
— Что ты несёшь, Алиса? — Разгневанно прикрикнул.
Алиса гордо взмахнула головой и, встав с кровати, шатающейся походкой, подошла ко мне и в упор, глядя в мои глаза, холодно добавила, — что же ты, Игнат, меня даже на свадьбу не позвал?
Оторопел. На секунду даже дышать перестал, а сердце перестало биться, шокировано разглядывал её хмельную физиономию, полагая, что Алиса до чёртиков напилась и сама не ведает о чём говорит.
— Ты с ума сошла?
Девушка непринуждённо поправила халатик.
— Я с ума сошла, — заплетающимся языком, прохрипела она. — Нет, Игнат, — девушка строго помотала пальцем перед моим носом. — Я в своём уме. Хотя, — она огорчённо хихикнула. — Возможно, что ты и прав. Я сошла с ума, когда поверила тебе. Поддалась соблазну. Поверила, что богатый мальчик сможет полюбить простую девушку, бедную, «как церковная мышь».
В горле что-то защемило, не позволяя издать даже звука.
— Смотри, дорогой, — провозгласила она, резко поменяв тон. — Ой, прости. Опять позволила себе непозволительную вольность, — Алиса усмехнулась, стараясь казаться непринуждённой, но я ощущал, что она играет. — Я сегодня хотела сделать тебе сюрприз, — в считаные секунды девушка оказалась возле шкафа, из которого достала короткое, блестящая платье. — Только вот сюрприз сделали мне.
Девушка раздражённо рыкнула и рассерженно отбросила от себя наряд, словно в её руках оказалась ткань, пропитанная ядом. Только вот ядом был пропитан её голос.
— В бутике встретила твою хорошую знакомую. Викторию Вавилову. Помнишь такую?
Медленно ситуация стала проясняться. Неспешно кивнул.
— Помню. С Викой мы вместе учились в школе. Но я её не видел больше четырёх лет.
Невероятно. Чертовщина, какая-то происходит. Шёл к Алисе, чтобы получить ответы, а в результате стою перед ней и оправдываюсь во всех грехах, к которым не имею никакого отношения.
— В чём суть твоих претензий? О каком браке идёт речь? — Осознавал, что моя бывшая, чрезвычайно болтливая подружка, что-то наговорила Алисе, но как такое возможно.
Не давал никакого согласия на брак, а за действия своего отца ответственности нести не хочу и не собираюсь. Перед Алисой совершенно ни в чём не виноват, а вот к ней у меня слишком много вопросов. Но пока не проясним ситуацию с сумасшедшим браком, буду молчать.
— Правда? — Токсично рыкнула она, сурово сводя руки на груди. — Может, ты встречался с её обаятельной, обворожительной, молоденькой сестрёнкой. Такой жгучей, черноволосой красавицей, которая в скором времени станет твоей невестой. А затем и женой.
Алиса более не могла сдерживаться, её лицо исказилось от бессильной злобы и убийственной ярости. Она с откровенной ненавистью смотрела на меня, её тело трясло, кожа полыхала.
— Я никогда не давал никакого согласия на брак с Александрой Вавиловой. Отец вознамерился объединить наш бизнес с бизнесом её отца. Вчера он мне это объявил, — коротко и лаконично пояснил. — Но я жениться не собираюсь. Сразу ему отказал.
Алиса приподняла брови, по выражению её лица, стало понятно, что она мне не верит. Не удивительно. Когда сам привык всех обманывать, то слишком сложно поверить другим.
— Игнат, ты сегодня пойдёшь в их дом на смотрины. Или скажешь, что и ужина в их доме не будет?
— Будет, — не стал скрывать правду. — Но этот ужин носит лишь формальный характер, — не теряя самообладания, пояснил. — Визит вежливости. Не более того. Мои родители очень дружны с семьёй Вавиловых.
Глаза Алисы наполнились невысказанной болью, она угнетённо опустила длинные ресницы.
— Игнат, почему ты мне ничего не рассказал. Я же выглядела, как полная дура. Виктория с надменной ухмылкой объявила, что её сестрица в скором времени станет твоей женой. Я от ужаса, едва сквозь землю не провалилась.
Брезгливо поморщился, поражаясь лицемерию Алисы.
— Тогда мы с тобой в полном расчёте.
Девушка приглушённо ухмыльнулась.
— Не поняла?
Сурово сузил глаза, пристально рассматривая лживую девицу, которая так легко играла с моими чувствами. Чёртов идиот. Я же поверил, что встретил настоящего ангела, каждый день просыпаясь, благодарил судьбу за подаренное счастье, а в результате получил дьявола во плоти.
Разлюбить любимого человека тяжело. Это настолько горькое разочарование, которое рвёт тебе душу в лохмотья. Рвёт сердце на несколько частей. Одна часть твоего сердца умирает, вторая ещё надеется, третья плачет от безысходности. Никогда ты уже сердца не склеишь, оно так и останется в нескольких частях. Душа же приоденется в лохмотья, некогда великолепного наряда любви и будет дальше воображать, что чувством привязанности удастся ей сшить те, когда-то цельные одеянья. Только и сердце, и душа будут томиться в том чувстве, что было когда-то.