До самой смерти

Он отрицательно качает головой.

Конечно.

Разочарование накатывает на меня, я сжимаю губы.

Он осторожно продолжает очищать мои раны. Удивительно бережно вытаскивает осколки стекла из них.

Тишина растягивается, прерываемая лишь мягкими звуками работы Эроса. Я гадаю, о чем он думает, что чувствует.

Когда Эрос заканчивает с последними порезами, он быстро встает и отворачивается. Я тянусь к нему, ловлю за запястье, и он замирает.

– Что случилось, Эрос?

Он медленно поворачивается ко мне, лицо искажено болью.

– Прости.

– За что?

Он тяжело вздыхает.

– За то, что втянул тебя в это. Мне следовало подумать, перед тем как предлагать тебе отправиться на бал соблазнять Аида. Я должен был…

– Стоп, – прерываю я, его глаза слегка расширяются. – Это моя вина. Мои собственные решения привели меня сюда. Это я была настолько глупа, что заключила сделку со Смертью. Мне следовало понимать, что я не могу управлять судьбой сама.

Эрос ерзает от неловкости. Я сужаю глаза и наблюдаю за ним, но даже в своей слепоте он не встречает мой взгляд.

– В чем дело, Эрос?

Он колеблется, затем говорит:

– Тебе следует знать, как тяжело мне это говорить. Мне неприятно даже упоминать об этом, но я никогда не видел, чтобы Смерть брал плату за сделку и не выполнял свою часть соглашения.

– Что? – слово с трудом слетают с губ, дыхание перехватывает.

– Я лишь хочу сказать, что…

– Ты же не серьезно, – резко говорю я, вспоминая о нарушенном обещании Смерти. – Ты видел душу моего отца по ту сторону врат.

– Ты права, он не должен был умереть так рано. Но как ты можешь быть уверена, что Смерть нарушил сделку?

Я открываю рот, чтобы ответить, но медленно закрываю его, моргая.

Сердце замирает, когда я понимаю, что имеет в виду Эрос. Неужели возможно, что, несмотря на нашу сделку, несмотря на мои переговоры, мой отец все же погиб преждевременно?

– Это действительно возможно?

Эрос пожимает плечами, и этого достаточно, чтобы посеять сомнение в моем уме.

Сердце бьется чаще, пока я обдумываю это.

Я не могу не оглядываться на все, что говорила и делала с того момента, как увидела душу отца у врат.

На резкие слова, брошенные Смерти, и на то, как слишком поспешно кинулась в объятия Эроса.

И все же, несмотря на это, он пришел за мной, когда я нуждалась в нем больше всего.

Ком поднимается в горле, глаза наполняются слезами.

– Что мне делать? – спрашиваю я Эроса.

Он нежно улыбается и садится на край кровати, тянется ко мне.

Я позволяю ему обнять меня, он мягко укачивает меня, проводит рукой по волосам, утешая в момент наибольшей нужды.

– Слушай свое сердце, – говорит он, его голос необычайно мягкий и успокаивающий. – Когда столкнешься с тем, что грядет.

Я смотрю на него, когда он прикасается ладонью к моей щеке.

В следующее мгновение он склоняется ко мне, губы почти касаются моих, но останавливается. Он зависает так на мгновение, затем резко отстраняется, выругавшись под нос и увеличив расстояние между нами.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Прости, Хейзел. Мне нужно уйти.

– Почему?

Он открывает рот, но затем закрывает его, лицо становится суровым, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Вопрос созревает и замирает у меня на губах, как только дверь распахивается и в комнату входит Антерос.

Он кивает Эросу.

– Время пришло.

Не говоря ни слова, Эрос протягивает мне руку. Я беру ее, позволяя ему помочь мне встать.

Как только я оказываюсь на ногах, Эрос отпускает мою руку и отступает, словно больше не может меня касаться. Когда он направляется к выходу, его брат останавливает его и что-то шепчет.

Эрос выглядит удивленным, затем кивает.

Я хмурюсь, наблюдая за ним, пытаясь понять, что было сказано, пока он молча выходит из комнаты. Антерос долго смотрит ему вслед, потом оборачивается ко мне.

Жестом показывает стражникам вывести меня из комнаты.