Завязка на любовь

Недоумённо поворачиваю голову в сторону побережья и вижу возникший прямо перед нами особняк. Что-то вроде бабушкиного шале: толстый брус, широкая крыша, панорамные окна – но одноэтажный и из светлого дерева, с небольшим садом, выходящим прямо к пляжу. Юра хлопает в ладоши, и в саду загораются нанизанные на многометровую гирлянду фонарики размером с детский кулачок.

— Что это?

— Нравится? – вместо ответа спрашивает меня Юра, ставя на ровный газон сада.

— Очень.

Между садом и пляжем нет никакого ограждения, единственной границей являются два широких деревянных лежака с большими мягкими подушками. Вместо того чтобы сразу пойти в дом, решаем ещё немного посидеть у моря и располагаемся на одном из лежаков. Юра тут же обнимает меня, и я прижимаюсь щекой к его груди.

— Как тебе музыкальный вечер? – интересуется он, приятно водя пальцами по моей руке.

— Вы с ребятами огромные молодцы, – отвечаю я Юре и замечаю довольный блеск в его глазах. – И часто вы устраиваете подобное?

— Пару раз в год. Может, сможешь побывать и на следующем концерте, – отвечает Юра, напоминая о неизбежном расставании.

— Может, я постараюсь приезжать чаще, чем дважды в год.

— Или я к тебе, – говорит Юра. – Будем видеться по неделе каждый месяц, чем не курортный роман?

— А как же работа? Да и ты нужен здесь.

Правда нужен. За этот месяц я успела в этом убедиться.

— С работой моя забота, тебе точно не стоит об этом думать. А что касается нужности – плевать. Мне ты нужна, вот что главное.

До моря не больше десяти метров, волны с шумом разбиваются о камни, оставляя после себя мокрую полосу. Лёгкий тёплый ветерок обдувает лицо, небосвод над головами усыпан звёздами, острый полумесяц холодным светом освещает море. Красиво, но прямо сейчас меня волнует другая красота. Юрино лицо освещено наполовину, я зачарованно впечатываю в себя каждую деталь: изгиб густых светлых бровей, нос с совсем небольшой горбинкой, родинку возле правого уха, губы. Ладонью касаюсь его щеки, веду вниз к шее, затем снова наверх и пальцами зарываюсь в кудряшки. Склоняюсь и целую, не торопясь, растягивая поцелуй.

— Это же частный пляж? – шепчу ему в губы.

— Не совсем, – сипло отвечает Юра. – Но уверяю, ночью здесь никого нет.

Принято. Через секунду я уже сижу на Юриных коленях, прижимаясь лбом к его лбу. Волосы спадают на лицо, тогда Юра снимает с себя одну из резинок и ловко собирает их в низкий пучок.

— Так-то лучше, – тихо говорит он, начиная осыпать короткими поцелуями открывшуюся шею.

Майка летит на уже остывшие после солнечного дня камни, лифчик туда же. Юра отрывается от моей шеи и с восхищением сканирует всю меня. Обнажённую перед ним. Не хочу уступать, и следом на камни летит уже его рубашка.

Судорожно вздыхаю, вцепившись ногтями в Юрины плечи, когда он наклоняется и проводит языком по затвердевшему соску. То же он проделывает и со второй грудью, нещадно выбивая из меня остатки разума. Прикрываю глаза, и мир сужается только до ощущений, которые дарят мне его поцелуи, до тяжело вздымающейся мужской груди под моими ладонями и до разгорячённой кожи его шеи, слегка солоноватой на вкус.

Не замечаю, как мы окончательно избавляемся от одежды. Целуемся долго, как в последний раз. Возможно, в последний. Не в силах больше ждать, приподнимаюсь и плавно опускаюсь на него. Шум волн заглушает наш общий стон. Держа двумя руками за талию, Юра направляет меня, задавая нужный темп. Медленно, чувственно, не торопясь, ведь впереди вся ночь. А о том, что будет, когда ночь закончится, никто из нас предпочитает не думать.

От груди Юра переходит к животу, его язык скользит всё ниже, затем снова возвращается обратно, и я выгибаюсь, подставляя ему всю себя. Зубы слегка задевают затвердевший сосок, и ощущения становятся почти невыносимыми. Он словно чувствует, насколько я в нём сейчас нуждаюсь, и ускоряет темп, врезаясь в меня всё сильнее.

— Ты прекраснее всех гор, – сбивчиво шепчет Юра, затем резко разворачивает меня лицом к морю и снова тянет на себя, входя ещё глубже. Теперь я занимаюсь любовью, глядя на бескрайнюю водную гладь, и уже от одного этого чувствую приближающийся оргазм. Не сдержавшись, вскрикиваю.

— Я что-то не то сделал? – Юра тут же замедляет темп.

— Не смей, – почти рычу и, приподнявшись, резко возвращаюсь назад, не позволяя ему отстраниться.

Ещё несколько мощных толчков, и я падаю рядом, подрагивая от только что пережитого удовольствия, и расслабленно опускаю голову на Юрину грудь. Юра накрывает моё обнажённое тело своей рубашкой, носом утыкаясь в мою макушку. Мы ещё долго лежим вот так вот молча на берегу, а затем Юра встаёт, поднимает меня на руки и несёт в дом.

Все эти недели, прожитые в Поляне, я училась рисковать, и вот сегодня состоялся финальный экзамен – я рискнула и полностью доверилась парню, расставание с которым было неизбежно с самого начала.

Гордей

— Сына, ты котлетку ещё будешь? – спрашивает мама, не отрываясь от плиты.

На фоне играет турецкий сериал, герой признаётся девушке в любви, та отвечает, что давно влюблена в другого. Кажется, этот другой – её сводный брат и вообще помолвлен. В общем, муть какая-то. Но матери нравится, каждый вечер смотрит по серии. Отец же, не в силах больше это выдерживать, поднимается в спальню.

— Нет, мам, спасибо, я действительно наелся.

Перед моим возвращением в Москву мама возложила на себя обязанность в остаток времени как можно сильнее меня откормить. Правда, в последние дни я почти всё время думал о Василисе, а когда я о ней думал, мне кусок в горло не лез. Даже мамины котлеты оказались в пролёте. Хотя две штуки я всё же съел, но маме всё равно этого было недостаточно.

Они с отцом и Бондаревыми вернулись вчера. Ответственность за заботу о Васе легла на плечи её родителей, и с момента их возвращения я больше её не видел. Оно и к лучшему.

Поднимаюсь к себе, по пути принимая входящий на мобильный.

— Да?

— Вилицкий, мне нужна помощь! – без приветствия сразу переходит к делу Глуховский. – Меня сейчас черти Кислого у дома пасут.

— Кислый? Не говори, что ты настолько дебил, что..

— Да, я переспал с его сестрой, – подтверждает мои догадки Дэн. – Она сама этого хотела, а я сразу сказал, что это всего на одну ночь, так что я чист. Кислый – трус, у самого условка, не суётся, а парней своих прислал.

— Ты просто придурок. – Вздыхаю тяжело, закатив глаза. – Сколько их?

— Человек шесть, у одного в руках нож, это я точно видел.

— Чёрт, Дэн!