Завязка на любовь

Глава 5. Будет страшно, но я рядом

Полина

На этот раз одной лишь дегустацией мы не ограничиваемся. Встретив меня у кофейни и сунув в руки пластиковый стаканчик латте с лимонной меренгой и сливками, Юра сажает меня в свой чёрный пикап.

— Ну и куда мы?

— Сюрприз, – загадочно отвечает Юра, на что я беззаботно пожимаю плечами. Сюрприз так сюрприз. Не убьёт же он меня. Не после лимонного латте. – Как ты поняла, что хочешь стать писателем? – спрашивает он, пока мы едем.

На этот вопрос у меня давно есть ответ – после выхода моих первых книг он преследовал меня на каждом книжном фесте.

— Ну, я училась в литературном. Грех после такого им не стать.

— Нет, я про другое. До института. Почему именно писательство? Когда ты поняла, что это твоё, почему именно литературный?

— В пятнадцать я точно знала, что свяжу свою жизнь с книгами. Потом узнала про литинститут. А вот почему писательство.. – здесь для меня тоже все очевидно, – мне всегда казалось, что больше я ничего не умею.

— Однако самокритично, – хмыкает парень. – А родители как? Сразу прониклись твоим желанием писать?

— Здесь мне повезло. – И это чистая правда. – Родители никогда не навязывали мне своё мнение и хорошо приняли мой выбор.

Возможно, это связано с тем, что моя семья достаточно обеспеченная и при выборе института я не думала о дальнейшем заработке. К счастью, мне всё же удалось построить довольно успешную писательскую карьеру.

— Везёт, – говорит Юра.

— А у тебя не так?

— Когда у твоей семьи есть бизнес, всем как-то очевидно, где именно ты должен быть.

— Ты выглядел счастливым, когда я впервые пришла в вашу кофейню.

Горы, жизнь на Поляне, своя кофейня. Одним словом – мечта.

— Я и был счастлив. Не подумай, я главный фанат нашей кофейни. Просто раньше мечтал о другом.

— И о чём же?

— Ты будешь смеяться.

— Не буду, – заверяю я его.

— Нет, будешь.

— Ну скажи!

— Хорошо. – Юра тяжело вздыхает. – Я хотел открыть свой небольшой бренд вязаной одежды.

— Ты умеешь вязать??? – Смотрю на парня удивлённо. Чего-чего, а этого я явно не ожидала.

— Ну вот, говорил же, звучит тупо.

— Ты чего?! Это же здорово! Свяжешь что-то для меня? – И меняю интонацию на жалобную: – Ну пожа-а-а-алуйста-а-а.

— Это вторая причина, почему я не хотел говорить. – Юра поджимает губы, но я-то вижу, что за этим жестом он пытается спрятать улыбку.

— Как зовут твою сестру?

— Марта. А что?

— Если пообещаешь мне что-то связать, я назову героиню книги её именем. А если откажешься, то скажу ей, что не сделала этого из-за тебя.

— Спасибо, что облегчила мне задачу. Теперь я не переживаю, – загадочно отвечает Юра.

— Не переживаешь? Из-за чего?

— Из-за этого. – И Юра кивает в сторону лобового стекла.

Сначала я ничего не понимаю, ведь впереди обычная дорога. Та же, что и пять, десять, пятнадцать минут назад. Но потом мой взгляд устремляется выше.

— Нет! – говорю резко, буравя взглядом подвесной мост, раскинувшийся в сотнях метрах над землёй. – Нет, нет и ещё раз нет.

— Поздно, ты уже согласилась на то, чтобы я тебе помогал.

— Да, но ты обещал помочь мне написать книгу, а не убить себя!

— Давай, давай, трусиха, а я, так уж и быть, свяжу тебе памперс.

Дальше всё происходит как в тумане. Я даже не помню, как мы покупаем мне билет, как инструктор пожимает Юре руку, как мне меряют пульс и как я подписываю договор о том, что в случае моей смерти я беру всю ответственность на себя. Я просто киваю, просто соглашаюсь, а мой мозг от меня отказывается.

— Всё будет хорошо, просто сделай это, – шепчет Юра, приобнимая меня за плечи. – И обещаю, после этого ты напишешь любую книгу.

— Если выживу, – отвечаю севшим голосом.

— Обязана. Ты обещала назвать героиню именем моей сестры.

— А твоим именем после этого, – киваю на мост, – я назову какого-нибудь низкосортного демона.

— Демон Юра, – смеётся парень. – Пожалуй, не стоит.

— Вы в школе не изучали градацию? Не может после дегустации кофе сразу идти прыжок с моста. Максимум поездка на велосипеде.

— Это скучно, – смеётся Юра. – И было бы слишком предсказуемо.

— Нет ничего плохого в предсказуемости, – бубню я.

И вот мы с инструктором уже на мосту. Юра стоит чуть дальше среди зевак, решивших посмотреть на ненормальную, собравшуюся сигать с моста в двухсотметровую пропасть. На меня.

— Всё готово, можешь прыгать, – орёт инструктор, и я почему-то сразу делаю этот шаг. Я не бесстрашная, я трусиха, каких ещё надо поискать, – возможно, именно поэтому я не даю себе времени на то, чтобы подумать.

Инструктор говорил, что время свободного падения занимает всего семь секунд, но то, что творится в эти семь секунд полёта, – это чёрт-те что. В какой-то миг кажется, что время останавливается, а сердце закатывается куда-то в глотку. Не страшно – чудовищно. Ты ненавидишь Юру, Гордея и этот дурацкий спор. Секунда, и ты чувствуешь натяжение каната. Тебя снова дёргает наверх, а ты смеёшься как сумасшедшая. А потом тебя чудесным образом переполняет любовь и благодарность. Бред? А вы попробуйте прыгнуть.

Когда с меня отстёгивают трос и я снова стою на ногах, я кидаюсь к Юре. Сперва кричу, как ненавижу его, затем признаюсь в бесконечной любви. Юра смеётся и гладит меня по волосам, как умалишённую. А вечером, сидя в кофейне, я наконец вписываю в книгу новую главу.

Главный герой вампир подвешивает героиню над пропастью на самом высоком здании города, чтобы та осознала, кто он. Только вместо того, чтобы испугаться, девушка посылает его и отпускает руки. Он её, конечно, ловит, и я с лёгкостью описываю секунды свободного падения. Теперь я хорошо знаю, каково это – падать, не зная, что тебя ожидает дальше.

Гордей

Не знаю, виной ли тому свежий воздух или бесячие лягушки, квакающие всю ночь со стороны озера, но просыпаюсь я с рассветом. Вылезаю из палатки, умываюсь водой из пятилитровки и, пока все спят, решаю прогуляться. То, что произошло вчера у костра, никак не выходит из головы. Я же не мог приревновать Васю? Или мог?

Тропа ведёт меня вокруг озера, оттуда через пролесок выхожу к охотничьему домику. Дом крошечный, буквально в одну комнату, сколочен из старых неровных брёвен. Интересно, как часто им пользуются охотники? Выглядит так, будто дом стоит нетронутый уже лет сорок. За домом лес постепенно начинает редеть, и вскоре тропа выводит меня на небольшую поляну.