Латтанский трон

На последнем слове ее носик сморщился, словно она почуяла неприятный запах. Домики хенеретет и правда казались довольно маленькими и скромными по сравнению с гостевыми и напоминали скорее больше песчаные коробки, чем чьи-то жилища.

В момент, когда мы подходили к арке, ведущей в сад, у храма я заметила девушку с завтрака. Ее серые глаза придавали взгляду оттенок безумия и тем не менее притягивали как магнит. Она без смущения рассматривала меня с ног до головы, пока не подул легкий ветерок и не растрепал ее темно-рыжие волосы. Поправлять она их не стала, а просто шагнула внутрь храма, словно она только и ждала дуновения ветра, чтобы тот завел ее в святилище.

Сифен вдруг схватила меня за руку, останавливая. Я недоуменно обернулась на нее, но, увидев перед собой песчаное лицо, сразу поняла, что если бы не новая знакомая, то я бы врезалась прямо в изящное лицо сфинкса. Я поблагодарила девушку и, последний раз обернувшись на загадочную сероглазую почитательницу, которой уже и в помине не было на площади, прошла мимо двух львиных тел, охранявших тенистый сад.

На арке была изображена женщина, стоящая в необычной позе на ногах и руках так, что, проходя под аркой, входящий находился под ее животом. Он был испещрен большим количеством звезд, которые неожиданно для меня складывались в знакомые созвездия.

В ожидании нас Ярет порывисто притаптывала землю правой стопой, скрестив руки на груди. Ей так не терпелось показать свой любимый маршрут для прогулок, что она, не выдержав, выпалила:

– Вас что, дома быстро ходить не учили? – но, заметив нашу реакцию, сразу смутилась.

Сифен лишь поджала губы и отвела глаза, а меня эта фраза, как резкий удар, вернула в реальность.

«Ты тут не путешественница, – напомнила я себе, – ты тут пленница. Ни Ярет, ни Сифен никогда не станут твоими друзьями, а Институт – домом. Ни на мгновение».

Дальше мы шли молча. Лианы, необычные растения, пение птиц и журчание воды уже не вызывали во мне восхищения. Дома, у фонтана с Венерой, в тени от виноградной лозы – с мамой, маленьким братом и отцом всегда будет лучше, чем в любом другом месте в мире.

Но этот сад был прекрасен – слишком прекрасен, словно создан для того, чтобы соблазнить пленника, заставить его забыть о свободе. Величественные корни финиковых деревьев уходили глубоко в землю, и я почувствовала, что они точно так же, как и я, привязаны к этому месту. Густые заросли мирта и акации источали терпкий, удушливый аромат, слишком насыщенный, чтобы казаться естественным. Здесь все будто подчинялось чужой воле – даже стройные платаны вдоль дорожек, даже редкие цветы, распустившиеся среди зелени.

Высокие скульптуры бога с головой ибиса, местной птицы с острым длинным клювом, появились за очередной пальмой. Они стояли рядом со зданием, чем-то напомнившим мне Башню Геркулеса из моих родных мест, только намного ниже и с округлой крышей.

– Бог Тот охраняет наш Дом книги, – с гордостью сообщила Ярет. – А вот там, наверху, хенеретет наблюдают за звездами. Наверное, самое интересное у них занятие. Это же так романтично!

Я не заметила, как сжала кулаки, оставляя на ладонях побелевшие полукруги от ногтей. Ярет начинала меня немного раздражать. Ее красота уже не казалась такой чарующей, а презрение к хенеретет и высокомерие начали выходить на первый план. Я еле сдерживалась, чтобы не сказать что-то грубое или ответить с сарказмом – вдруг в Масерии его не понимали.

– Знаете, я тоже читать не особо люблю, – соврала я, сглотнув застрявший в горле ком. – Я пойду лучше к себе, а то как-то волнительно из-за предстоящего Распределения.

И, не дожидаясь ответа, я быстрым шагом пошла прочь от библиотеки. Спиной я ощущала провожавшие меня взгляды девушек: острые, изучающие. Ярет запоздало крикнула вдогонку слова поддержки или наставления, но их заглушил стук сердца в ушах. Я чувствовала, что вот-вот взорвусь, но, поджав губы, лишь ускорила шаг. Скрывшись от глаз новых знакомых, я перешла на бег.

В моей голове более-менее уже сложилась карта местности, и я решила срезать путь, чтобы не оказаться на глазах у всей площади в таком состоянии. По моим расчетам, если пробежать вдоль сада, обогнув учебные залы, я могла попасть к хранилищам и гостевым домам.

Спотыкаясь и ругая собственные ноги, я бежала по песчаным дорожкам, но их очертания размывались перед моим взглядом от скопившихся в глазах горячих слез. Проклятия на это место почти невозможно было сдержать, но я мысленно уговаривала себя дотерпеть до своей комнаты. Увидев зернохранилища, я сбавила шаг и, шмыгнув носом, вытерла слезы. Слезы жалости к самой себе.

«Хоть не заблудилась», – мысленно успокаивала я себя, нервно убирая волосы с лица.

На мгновение я оглянулась, надеясь, что девушки не последовали за мной. Только этого еще не хватало. Но, не обнаружив за спиной ни души, я уже хотела было обернуться назад, как врезалась во что-то твердое и чуть не упала.

– Тебя смотреть по сторонам не учили, чужестранка? – послышался недовольный мужской голос.

Молодой парень снисходительно посмотрел на меня сверху вниз, поднимая мешок с зерном, в который я врезалась. Видимо, он выронил его, когда мы столкнулись. Я еще сильнее разозлилась и, нахмурив брови, постаралась заглянуть лысому парню прямо в его темные глаза:

– Я тебе не мешок с зерном, чтобы со мной так грубо обращаться, – чуть ли не переходя на крик, ответила ему я.

Между его густыми бровями тоже образовалась галочка, в холодном взгляде зажегся огонь. Я не сразу заметила, но на его макушке имелось множество маленьких ран, скорее всего, от бритвы, а под карим глазом красовался уже зеленеющий синяк.

«Так ему и надо», – рассудила я. Яростные мысли так и роились в голове.

Парень уже собирался раздраженно скинуть мешок с плеч, будто тот мешал нашей неожиданной перепалке, но его остановил другой голос.

– Хафра! – окрикнул юношу еще один лысый мужчина, стоящий в проеме одного их круглых зернохранилищ. От грубости его тона даже мне резануло по ушам.

– Иду, отец, – незамедлительно ответил юноша и, последний раз окинув меня высокомерным взглядом, тихо, но четко произнес: – Будь моя воля, таких, как

ты

, здесь бы уже не было.

С этими словами он развернулся и направился к отцу. Только сейчас я поняла, что это был тот мужчина, с которым так увлеченно болтала Ярет этим утром.