Латтанский трон

За царицей появились танцовщицы из ифаат. Они шли легко, почти не касаясь земли, их тонкие тела скользили в воздухе, как соколы в потоках ветра. Легкие прозрачные одежды струились вокруг них, мелькали запястья, украшенные золотыми браслетами, но я почти не смотрела на них. Магия момента растаяла вместе с появлением царицы.

Люди вокруг поднялись и, сложив руки на груди, замкнули процессию живым кольцом. Я осталась стоять, удерживая себя на месте, пока последние звуки арф и флейт не затихли в воздухе, оставляя после себя лишь мерцающую тишину. Хенса тоже не шелохнулась, ее ладони были сложены у груди, но я чувствовала напряжение, скрытое в ее застывшей позе.

Царица медленно, почти незаметно, кивнула мужчине в леопардовой накидке и сделала шаг вперед. В этот миг все вокруг замерло: дыхание толпы, ветер, даже солнце, казалось, затаило свой жар. Теперь она была всеобщим центром внимания.

– О, народ Масерии! Внемлите словам, что произношу я, царица ваша, хранительница дома царского, того, что идет путями великих предков! – Ее голос, властный и раскатистый, заполнил пространство. – Сегодня радость наполняет сердце мое, не только благодаря Хеб-Нефер-эн-Инет. Вести, принесенные быстрыми ногами гонца, подобны сиянию восходящего солнца над водами Хапи! Великий владыка, супруг мой и царь наш, да будет он жив, процветающ и здоров, ведет свое войско домой! И не просто с победой – с триумфом, что запомнят на миллионы лет!

Толпа загудела, словно потревоженный улей. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся, обнимая стоявших рядом, женщины плакали, не скрывая радости. Я оглянулась, и взгляд мой сразу наткнулся на знакомые лица кормильцев – отца с двумя сыновьями. Отец, кажется, его звали Эйе, радостно обнимал братьев за плечи. Глаза Джеди – глубокие, синие, как вода, в которой он помешал мне утопиться, – были устремлены прямо на меня. Он сглотнул, заметив, что я тоже смотрю на него. На мгновение в его взгляде мне почудился легкий оттенок сочувствия. Но тут же мое внимание перехватил его брат. Взгляд Хафры был таким же, как у тех, кто периодически замечал меня в толпе и знал, кем я являюсь, – колючим, холодным, с налетом ехидной ненависти.

Я поджала губы и заставила себя отвернуться. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а не слушать царскую супругу, но слова ее все равно проникали в сознание, впивались в него, как острия кинжалов.

– Знайте же, что Латтания, осмелившаяся посягнуть на наши земли, ныне покорена! Гордый император Луций преклонил колени вместе со всем Роулом. Поля его будут приносить урожай в амбары Масерии, а народ их познает силу праведного владычества! Такова воля богов!

Тия воздела ладони к небу, и толпа, как по приказу, замерла, ловя каждое ее слово.

– Воздадим же хвалу великим небесным покровителям! О, Амон-Ра, сокрытый во славе, чье дыхание наполняет мир жизнью! Ты даровал нашему царю силу сокрушать врагов, ты благословил его путь! О, Мут, великая мать, оберегающая царский дом! О, Монту, бог битвы, даровавший нам победу! О, Исида, чьи чары укрыли наши войска от бедствий! Благодарим вас, о боги, ибо по воле вашей ныне границы Масерии простираются дальше, чем прежде!

Тысячи голов склонились в молитве, губы зашептали благодарственные слова, обращенные к богам. Но я не видела никого, кроме царицы Тии.

– Ликуй, масерский народ! Готовь гимны и танцы, ибо царь наш возвращается, увенчанный славой, несущий добычу и честь! Пусть радость войдет в каждый дом, пусть дым благовоний поднимется к небу в знак нашей благодарности!

Она медленно провела взглядом по толпе, и на одно короткое мгновение мне показалось, что ее глаза задержались на мне. От этой мысли мой желудок сжался в тугой узел. В тот момент ее улыбка стала похожа на звериный оскал.

– И да пребудет Масерия вечной, как небо над нами, да будет имя царя ее в памяти живущих, пока восходит солнце над красными песками!

Я даже не заметила, как Хенса вложила мою ладонь в свою. Ее пальцы сжали мои, но я лишь дрогнула в ответ, не в силах оторвать взгляда от царской жены.