Страница 21 из 84
К горлу подступил ком. Как же так?! Значит, сестра все эти годы носила кулон не снимая? Глаза защипало, мир поплыл, и сквозь мутную пелену проступили совсем иные картины, выскальзывая из туманов прошлого…
…За окном бушевала сухая буря. Впрочем, такое случалось каждое Рождество в тихом пригороде Аделаиды. Но изнуренные дневным зноем деревья были рады и такому облегчению. Увешанная зелеными венками с красными лентами гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. В углу красовалась роскошная восьмифутовая живая ель – совсем уж экзотика для этих мест, – но Льюисы могли себе это позволить.
На пушистом ковре, среди шуршащей оберточной бумаги, возились трое детей, собака и котенок. И если последние больше интересовались упаковкой и яркими ленточками, то главные виновники торжества с горящими глазами изучали коробки и пакеты и хвастались друг перед другом «сокровищами».
Маленькая Лилавати теребила в руках крошечную коробочку. Вдруг Ребекке не понравится ее задумка?..
– Что там у тебя? – раздался над самым ухом требовательно-любопытный голос сестры.
Лила помедлила еще немного и раскрыла ладонь. Ребекка схватила коробочку. Открыть с первого раза, правда, не смогла: пальцы дрожали от азартного возбуждения. Но вот наконец удалось сладить с замочком, крышка откинулась… Лила внутренне напряглась.
– Какая прелесть! – прошептала Ребекка, вытягивая за цепочку серебряный чеканный кулон с большим и неровным полупрозрачным камушком посередине.
– Это оникс, – пояснила Лила смущенно. Она заметила вещицу на рынке в одной из старых лавок, когда искала родным подарки, и не смогла глаз отвести от простой на первый взгляд вещицы. – Смотри, у меня такой же, – добавила она, оттянув ворот платья.
Ребекка подняла на нее сияющие глаза.
– Я люблю тебя, малышка, – прошептала она, крепко прижимая к себе младшую сестричку, а потом направилась к зеркалу примерять подарок.
– Я тоже тебя люблю… – протянула Лила, то ли еще в видении, то ли уже наяву.
Картинка смазалась и померкла. Стало трудно дышать от застрявшего в горле комка. Как же счастливы они были тогда! В какой же момент, на каком повороте судьбы они свернули не туда?! Ведь они же были настоящей, любящей семьей!
Лила помнила, что как-то спросила брата, который ввязался в очередную драку, защищая сестренку от мальчишек-задир, зачем он это делает. А доставалось ей нередко: самая маленькая и тихая в классе, смуглая, черноглазая, к тому же – отличница. Майкл, небрежно одергивая помятую рубашку и осматривая рваный рукав, просто сказал: «Потому что ты – моя сестра. Мы – семья и всегда будем друг за друга горой». Что заставило любовь превратиться в ненависть? Неужели дело только в деньгах?
Лила сгребла вещи сестры и брата, сжав кулаки так, что острые грани часов и кулона впились в кожу, но боли не почувствовала. Почему? За что?! Это несправедливо!
Горечь сменилась яростью. Лила колотила кулаками по покрывалу, вымещая на нем все накопившиеся за последние несколько дней эмоции, пока не выдохлась и не затихла. И в тот же миг ее объял ужас. Ведь она теперь одна-одинешенька в этом огромном и совсем не дружелюбном мире! Больше никто ее не обнимет, не утешит, не порадуется успехам и не погорюет над разбитой коленкой… даже ненавидеть ее больше некому! А потом обиду вместе со злостью поглотила жуткая пустота. И нечем было ее заполнить…
Матрас мягко спружинил: кто-то присел на кровать рядом. Чья-то рука легла на ее взъерошенный затылок, скользнула вниз по волосам, успокаивая. Сердце дрогнуло: на какое-то летящее мгновение девушке показалось, что вернулся отец.
– Лила… – голос был родной, но не отцовский, чуда не свершилось. – Лила, приехал Сирил. Сказать, чтобы заглянул позже?
Девушка оторвала заплаканное лицо от покрывала. Ее испуганный взгляд затравленного зверька встретился с добрыми и спокойными глазами телохранителя.
Стхану ласково улыбался. В его зрачках – или почудилось? – блеснули таинственные огоньки. Сейчас он напоминал сошедшее в мир людей божество. Видимо, так на них всех подействовала Калькутта, где буквально каждый дюйм был напитан мистикой.
Лила несколько мгновений смотрела на мужчину в упор, а потом уткнулась лбом ему в плечо и замерла. Тот приобнял девушку, продолжая ласково гладить по волосам, забирая себе ее тоску и наполняя покоем.
Спустя минут пять Лила перестала дрожать.
– Ну, вот и славно, – с улыбкой шепнул мужчина, осторожно укладывая девушку на подушку и накрывая пледом, а потом поднялся: – Пойду попрошу господина Кента зайти позже…
– Постой! – Лила вцепилась в его запястье. Она самой себе сейчас напоминала утопающую, хватавшуюся за спасательный круг. И если она соскользнет – погибнет неминуемо.
Однако телохранитель мягко, но решительно высвободился. Он будто догадывался, что может произойти дальше, и всеми силами старался этот момент оттянуть.
– Отдыхай, – ласково напутствовал он. – Поговорим вечером. Если что-то будет нужно – зови, я рядом.
Лила плохо помнила, как провела остаток дня. Вечером заехал Сирил Кент; на оглашение и подписание бумаг ушло от силы полчаса, после чего адвокат откланялся, полностью препоручив девушку Стхану. Лила действовала машинально, слушала вполуха, пребывая в прострации.
Идти никуда не хотелось, как и ни с кем говорить. Лила вернулась в номер. Все звонки, кроме тех, что от телохранителя, она сбрасывала, на сообщения вежливо отвечала, что занята. Да и их было мало: лишь ближе к вечеру пришло два от новых знакомых полицейских, интересовавшихся ее здоровьем и сообщавших, что хороших новостей пока нет, но они, кажется, напали на след. При этом каждый из них явно старался отметить собственные заслуги, что вызывало у девушки усмешку пополам с раздражением.
Стхану молчал о том, что раскопал по ее делу, – лишь сухо сообщил, что нашел приятеля Майкла, по совместительству – такого же лудомана-неудачника, связанного с бандитскими кругами. Именно он и стал исполнителем в деле о покушении на Лилу и отца. Парень оказался наркоманом и ради легких денег был готов на все. При попытке вскрыть машину Сирила Кента он и был пойман телохранителем Льюисов: выследить глупца труда не составляло. Стхану даже не стал его допрашивать: тот сам был готов сознаться, наивно полагая, что получит награду. И он ее получил: мужчина сдал его лично Анилу Пателю. Детектив был раздосадован, что за его работу берутся гражданские лица, но все же нашел слова благодарности.