Страница 6 из 22
Конечно знал! Я же ему доверяла. Доверяла настолько, что даже не подумала менять настройки. Мы же семья. Были.
Срываюсь. Хочется убить гада!
Набираю его. Гудки. Один. Два. Три. Он не берет. Обрывается — занято. Новый набор — занято.
Занято. Занято. Занято! Черт!
А чего я ждала? Что он скажет: “Извини, Луша, это всё недоразумение, я сейчас всё верну”?
О, не-е-ет! Он сейчас, наверное, пишет гениальную главу про страдания мужчины, которого не поняли. Классика.
Стою посреди улицы с чемоданом, у которого вот-вот отвалится колесо, и ощущением, что у меня, кроме этого чемодана, больше ничего нет.
А ведь и правда — нет!
Я даже не моргаю. Просто стою. А внутри — словно кто-то открыл кран и слил остатки веры в людей.
Кеша знал пароль. И бюджет у нас был общий.
То есть как — зарабатывала я, тратили вместе.
Но Кеше же нужны были СВОИ деньги, да? Поэтому часть я кидала ему на карту. Создавая иллюзию того, что у него есть заработок. Вообще, раньше он у него был.
Какой-никакой, но всё же.
Я бы не стала жить с совсем уж пропащим неудачником. Кеша пытался писать свой гениальный роман, а в перерывах занимался различными “прожектами”.
Но они его “губили”. Губили вдохновение, воровали время, душили Музу, он не мог настроиться, в итоге бросал одну работу, другую.
И следующую.. Его “гениальный” роман двигался очень медленно.
Мы ругались.
Кеша уверял, что напишет шедевр, станет знаменитым, заработает миллионы, потом его книгу экранизируют, и даже наши потомки будут жить припеваючи.
Но на написание шедевра нужно время. Вдохновение. Он ждал Музу!
А я верила!
Дура.
Сама, дура, виновата. Что тут скажешь?
Сколько лет искренне верила, что Кеша не может работать как обычные люди. Он же гений! Ему нужно время. Он напишет свой гениальный роман и мы заживе-о-ом!
Кешенька вдохновлялся, а я кормила, поила, платила, тащила на себе. И вот — итог.
Снова набираю. Пять гудков. Шесть. Занято!
Разумеется, занято! Кешенька занят! Он пишет роман о душевных страданиях мужчины, которого не поняли. Первая глава: “Как я украл сто тысяч у жены и не почувствовал вины”.
Телефон гаснет. Я смотрю на него. Потом — на себя в отражении витрины.
Жалкая ты, Лукерья, ох.. Лакшери.. Ты просто Луша-клуша.
Капюшон. Вздернутые плечи. Чемодан. И полное отсутствие хоть какого-то понимания, что будет дальше.
Стою. Молчу. Телефон в руке, чемодан рядом. Внутри — глухо. У меня нет плана Б. Ни Бэ, ни Мэ, ни кукареку.
Шагаю к дороге. На той стороне остановка, лавочка, можно сесть и принять решение — куда мне теперь идти.
Подхожу к бордюру и — драма по классике. Шикарная машина колесом попадает в лужу.
И теперь Луша не просто жалкая клуша, а еще и мокрая курица!
Да что ж за день-то такой?
Хочется разрыдаться навзрыд. Но мне не дают.
— Девушка, что же вы под колеса бросаетесь?
Ох, какой красивый голос! И какой шикарный мужик!