Страница 88 из 2156
Дверь была приоткрыта, почти от самого входа начиналась винтовая лестница, выглядящая так, будто начала ржаветь еще при царе Горохе. В другой ситуации я бы встала на дыбы, но наверх не пошла, но какой был выбор? На адреналине мы поднялись в мгновение ока. Тяжелая дубовая дверь, которая, по задумке архитектора, должна была закрывать нам проход к комнате дежурных метеорологов, валялась рядом, раздробленная в щепки. Внутри же бушевал вихрь из дерущихся огров.
– Отдай! – разобрала я единственное членораздельное слово среди рычания и яростных воплей. Огры сцепились насмерть, пытаясь отобрать друг у друга большое, блестящее позолотой блюдо. Блюдо так часто меняло хозяина, что почти превратилось в золотистый росчерк, мельтешащий перед глазами. Я моргнула и потрясла головой.
– Чего это с ними?
Морис попятился под защиту дверного проема и оттуда предположил:
– Насколько мне известно, их племя традиционно промышляло разбоем и войной, так что им по природе свойственна любовь ко всему, что похоже на ценную добычу. Сомневаюсь, конечно, что тарелка из золота, но смотрится вполне себе ценно.
– Ты, я смотрю, тоже к золоту неравнодушен, – припомнилась мне история с перстнем, который Морис «пожертвовал» на изгнание дуллахана.
– Можно подумать, ты равнодушна, – обиделся Морис.
– Никогда не понимала страсти к цветным металлам, только если в ломбард потом закладывать, – хмыкнула я и без перехода рявкнула: – Прекратить!
Змеи приняли боевую стойку, и в комнате все превратилось в камень. Ма и Чо застыли живописной композицией, по-прежнему вцепившись в эту проклятую тарелку.
– А это ты зря, – обреченно вздохнул Морис, – тут же центр управления погодой. Был…
– Упс, – только и смогла сказать я, когда тарелка, избежавшая превращения в камень, выскользнула из каменных пальцев Ма и с прощальным грохотом рухнула на пол, подкатилась к моим ногам и раскололась на три неравные части.
И я с тоской подумала, что день, в общем, начинался-то неплохо…