Страница 283 из 431
Между нами сгустился туман, и я провалилась в это облако, не успев и «мама» сказать. Очнулась в незнакомом месте.
– Где я?
– Там, где ты не можешь мне навредить. В моей лаборатории, – довольно ответил Аркадий. – Присаживайся.
Передо мной тут же материализовалось мягкое кресло, на которое я с удовольствием уселась. Трансформация сползла, и я с облегчением вытянула абсолютно голые ноги, под которыми возник удобный пуфик, а сбоку появился столик с бокалом, от которого шел умопомрачительный запах натурального кофе. И я не сразу заметила новенькую юбку, скрывающую бесстыдную наготу. Постепенно окружающая обстановка начала меняться, будто подстраиваясь под мои желания. Я очутилась в родительском доме, из которого когда-то уехала, чтобы начать самостоятельную – весьма недолгую – жизнь. И стало так… все равно. Не надо никуда мчаться, никого колотить, ни на кого орать. Я откинулась на спинку и спокойно спросила:
– Скажи, почему? Зачем все это происходит?
– А я, думаешь, знаю? – пробурчал Аркадий, усаживаясь с ногами в кресло напротив. В его руке возник высокий стакан со взбитыми сливками. – Я расскажу тебе историю. Жил себе тихонько Демиург, занимался всякой исследовательской деятельностью, в процессе которой появлялись разные миры. Их становилось все больше, они усложнялись, и, если честно, мне было совершенно не до того, чтобы заниматься с ними. Я и Академию Небытия просто так создал. Для равновесия. Думаю, может, они за всем присмотрят. А потом пришлось делать ЗОБ, чтобы приглядывали уже за самой академией в мое отсутствие.
– И что, плохо приглядывали?
– Да нормально, – ответил Аркадий, но поморщился, – по мере возможностей. Я сам виноват, увлекся. Создал двух драконов, почти что совершенных созданий, ну ты сама видела. Хорошо же вышло? И подумал, что будет интересно назначить их ректорами противоположных факультетов. Но не учел, что драконы, как и люди, подвержены эмоциям и чувствам.
Он так искренне недоумевал, как же так вышло, что я чуть кофе не подавилась. Похоже, чувства тут отсутствовали только у него самого. А как оставаться равнодушным, когда среди всего населения есть только одна особь, подходящая тебе по биологическому виду?
– Ну и повадились они встречаться в моем рабочем кабинете, оправдываясь всякими рабочими делами академии. И в одну такую встречу случайно разбили временной артефакт в виде песочных часов. Ты наверняка видела его, точнее, его проекции, в кабинетах обоих ректоров.
Точно, большие песочные часы, я помнила их. Думала еще, что за странное украшение интерьера.
– Артефакт я делал долго, – продолжал Аркадий, – он как раз и отвечал за распределение душ по факультетам, песок какого цвета перевесит, на тот факультет душа и отправлялась. Дело, само собой, не в грехах или чем-то таком, не подумай. Он просто анализировал склад характера и особенности поведения при жизни. Но все осложнялось тем, что я сделал артефакт в молодости и совершенно забыл как. Ну чертежи-то остались, но не все. Я не особо любил порядок в юные годы. Естественно, я разозлился и наказал обоих, лишил большей части сил и привязал каждого к своему факультету. Видеться они могли только строго определенное время. С тех пор Арлетта и Миллхаус отвечали за души, пока артефакт восстанавливался. Ну и… – единорог замялся, – перегнул немного палку, сказал, что, пока не наберут тысячи душ у каждого, наказание не отменяется. А кто первым наберет необходимую количество, тот и будет победителем.
– А что будет с проигравшим?
– Развоплощу вместе со всеми студентами, – печально признался Аркадий. – Злой был, наговорил лишнего.
Все встало на свои места: уверенность Бламс в том, что она защищает своих, ненависть, что они с Дреем питали друг к другу, подростковый вид Миллхауса, попытки ректора Светлого факультета устранить меня, потому что потенциально я скорее досталась бы Миллхаусу, успевшему меня заграбастать, чем ей. И Светку ей удалось сделать второй избранной душой и фактически запереть на своем факультете, чтобы подменить ею меня.
– Ну ты и козел, – сказала я.
– Признаю, – единорог встал и принялся нервно расхаживать по комнате, – но мало ли что я наговорил? Не могу быть не в настроении, что ли?
– Ты Демиург! Твое слово – закон! Неудивительно, что ректоры шли на всякие уловки, чтобы держаться на уровне! Они же не только себя спасали, но и нас всех.
Тут я даже простила Миллхауса за мое убийство.
Аркадий всем своим видом показывал самую большую степень раскаяния.
– Прошло много лет, гнев схлынул, артефакт восстановился, и надобность в таком контроле душ отпала.
– И ты не сообщил им? – ахнула я.
– А зачем? – искренне удивился единорог.
– Ты дурак или прикидываешься? Да они за последнюю готовы были перегрызть друг другу глотки! А я? За что мне все это?
– Неудобненько получилось, – признался Демиург. – Но я тот, кто создал этот мир, все здесь подчиняется моим правилам.
– А я? Тоже подчиняюсь?
– А ты – исключение из правил, – единорог подошел ко мне, – Рита Кудряшова, душа, которая столкнула лбами два факультета и заставила их глав наплевать даже на страх нарушить мои запреты.
– Почту за комплимент. – Я тоже отставила чашку, и она сразу же исчезла со столика. – Ответишь еще на пару вопросов?
– Если они не очень сложные, – заюлил Аркадий.
– Что происходило с душами, которые добывали себе ректоры до меня?
– Они становились частью Академии Небытия, причем только с добровольного согласия, принуждать нельзя. Я ж не изверг какой, я все продумал, – похвалился он, но сдулся под моим осуждающим взглядом. – Правда, со временем теряли разумность, но есть законы, которые я придумал слишком давно и больше не могу переписать.
– Стало быть, Сорамару и компания – это одни из последних.
– Наверное. Я как-то не интересовался.
Я погрозила безалаберному Демиургу кулаком.
– Ладно, и еще один вопрос. Давно ты притворяешься студентом?
– Вообще, впервые. Посчитал как-то в уме и понял, что срок действия наказания для драконов скоро кончится, и решил все-таки заглянуть, посмотреть, как у них дела. А там уже Миллхаус чуть ЗОБ под себя не подмял, представляешь? Неужели так обиделся?
– А ты не догадываешься? – спросила я и, вскочив, схватила Аркадия за грудки. – А ну пошел все исправлять! Устроил тут бардак вселенского масштаба, а мне разбираться!
– Я не могу вернуть тебя обратно! Ты умерла!