Страница 234 из 431
Глава 7
От неожиданности я нажала на две педали разом и крутанула рулем. Машину занесло, но предупреждение оказалось как раз вовремя – за заслонявшими обзор раскидистыми кустарниками мелькнула темная полоса оврага.
Мотор заглох, и стало вдруг так тихо, что я постучала себя по ушам, чтобы убедиться, что не оглохла. Сзади сдавленно охнули, булькнули и помянули меня недобрым словом. Я вывалилась наружу и упала на колени, потому что ноги не держали, а желудок пульсировал где-то в районе горла. Мы еще живы! Кто бы мог поверить, что мы еще живы! Меня ощутимо подташнивало, но нужно было освободить друзей. Я стянула с головы осточертевший платок, поднялась, обошла машину и дернула засов на дверях раз, второй, а потом поняла, что просто не хватает упора. Валяющееся рядом бревнышко решило проблему.
– Я уже думала, нам всем конец, – Мия выползла и точно так же, как я только что, упала на колени.
– А сейчас? – вяло спросила я.
– А сейчас я даже думать не могу, тошнит.
Морис выпрыгнул следом и широко расставил ноги, Рэнди помог выбраться Светке, а после мы отошли от машины подальше – а ну как рванет? Кто ее знает – и укрылись за деревьями.
Морис тут же кинулся приглаживать метафорические перышки, а потом вдруг выдал:
– У меня только один вариант. Ирма – это переодетый Миллхаус!
Мы все воззрились на него с удивлением.
– Ты о чем вообще?!
– Так… о медсестре. Вы же сами спросили, когда мы ехали.
– Ты все время об этом думал? – не поверил Рэнди. – Пока мы прощались с жизнью?
– Просто вопрос был со звездочкой, я не мог устоять, – честно признался Морис. – Знаете, моя суперспособность хранить в мозгу архив за столетие пропала вместе со щупальцами. Я бы даже предположил, что у нее есть какой-то артефакт, либо постоянная привязка к Темному факультету.
– Не мучайся, кажется, у меня есть ответ, – сказала я и передала то, что услышала от Амилоты по поводу энергетической подпитки.
– Все равно звучит как бред сумасшедшего, – пробормотала Светка, – но что касается постоянной привязки… Я однажды слышала, как Бламс говорила кому-то, что хочет поскорее провести ритуал, чтобы я осталась на Светлом… навсегда. – Света растерянно замолчала. – Я тогда сама не своя была, а сейчас во всем этом начинает появляться какой-то смысл. Так ведь?
Смысл-то появился, только вот он мне все меньше и меньше нравился.
Лайз, перед тем как женить меня на себе и вышвырнуть на попечение родственникам, сказал, что в Академии Небытия есть те, кто находится в ней не совсем по своей воле. Они обречены оставаться там до тех пор, пока академия существует. И я якобы кандидат на роль их нового товарища по несчастью.
До чего же крипово звучит! Аж мурашки по всему телу.
Только при чем тут Света? Эх, спросить бы сейчас у Лайза, может ли быть сразу две души, которые нужны нашим дракоректорам для завершения их дракоректорских терок.
– Марго, ты чего? – услышала я встревоженный голос Рэнди. – Что-то болит?
– Душа, Рэнди, у меня болит. Прям рвется на две части… Точнее, ее походу рвут.
– Есть у меня дурное предчувствие, что ты имеешь нам сказать какую-то очередную гадость, – сморщился Морис. – И я бы ее с удовольствием послушал, но не здесь и не сейчас.
– Он прав, – Мия поднялась на ноги. – Надо затолкать машину глубже в кусты и закидать ветками, если будет сильно торчать. А потом двигать отсюда, и поживее.
Парни отправились заталкивать бедный, несчастный УАЗик в кусты, в которые он и без них конкретно так въехал моими усилиями, а мы разошлись надрать веток пораскидистее.
У меня поначалу все из рук валилось при мысли о том, какого масштаба должны быть споры у двух древних ящериц, которые к тому же возглавляют потустороннюю академию. Вряд ли они играют чужими душами чисто на щелбаны. И ведь не поймешь, кто из них хороший, а кто нет, каждый отличился и каждому из них я не доверяю, просто Миллхаус, он… роднее как-то.
– Ааааа! – заорал кто-то за деревьями. – Аа… блин…
И стих. Я ринулась на звук, кто-то еще захрустел с другой стороны, и мы с Мией одновременно налетели на белую как мел Светку.
– Это ты кричала?
– Еще погромче не могла? – Мия ткнула в нее сучковатой палкой. – А то Ирма не услышит.
Подруга выглядела бледной копией себя, обычно боевая и задиристая, а сейчас просто до смерти испуганная девчонка. Я положила ей ладонь на плечо, и Светка затараторила:
– Я просто ветки собирала, а там… Там… Там такое… – она ткнула рукой куда-то назад. – Рит, ты только сильно не пугайся.
– Не пугайся? Да что ж вы все за люди такие?! – взвилась я и первой напролом поперла в указанном направлении.
На вопли подтянулись Морис и Рэнди, и мы всей толпой потопали вглубь леса. Вскоре деревья расступились, являя нам живописный натюрморт, раскинувшийся на поляне.
– Ох, блин, – простонал Морис, тоже бледнея, а Рэнди схватился за его плечо, явно намереваясь взобраться на шею и наблюдать за развитием событий уже оттуда. Я была менее пуглива, но обрадовалась, что не успела покушать перед побегом.
На отполированном камне посреди лесной полянки лежали кровавые ошметки. Нет, даже не так – разбросаны, раскиданы повсюду, как в кадре из фильмов про маньяков, а вокруг были расставлены черные оплывшие свечи, трава вытоптана, точно по ней пробежалось стадо буйволов. У меня дернулось веко, кто-то из ребят за спиной шумно сглотнул.
– Это что, шутка какая-то? – у Светки сдали нервы, и она говорила очень высоким голосом, то и дело срываясь на крик. – Шутка же?!
– Нет, это реальность, – разочаровала ее Мия поразительно спокойно. Они с Морисом аккуратно обошли свечи и осмотрели внутренности поближе.
– Они чокнутые, – выдохнула Светка и зажала рот ладонью. Я же решила, что раз друзья не видят непосредственной опасности, прямо сейчас никто не станет нас потрошить.
Рэнди присоединился к Морису, но зашел дальше – наклонился и почти ткнулся носом в свернувшуюся кровь.
– Запах не тот, – резюмировал он.
– В смысле – не тот?
– Это коровьи кишки, – за него пояснил Морис. – А наш толстеющий друг пытался сказать, что, если бы эта жертва была выпотрошена прямо тут, на полянке бы все еще воняло. Но принюхайся. Практически альпийская свежесть.
– А как ты понял, что они коровьи?
– Ну, у человеческого желудка нет отдела для переваривания травы. Требуха там лежит, ничего сложного. Вопрос в том, для чего она там лежит и кто ее принес?