Страница 228 из 431
Глава 6
– Это огород? – задумчиво почесал лоб Морис.
– Скорее плантация, – Светка оценила размерчик участка и приуныла, – с бесплатными рабами.
– Что-то у нас что ни приключение, так обязательно сельскохозяйственное, – добавила я.
Огороды раскинулись за городом, куда нас привезли на телеге, при этом Морис покатился дальше, а мы со Светой остались стоять перед бахчевым морем. Солнце уже вышло, и золотые лучи заиграли на подсыхающей зеленой листве, на круглых боках поспевающих тыкв, на продолговатых торпедах кабачков и патиссонах, которые мне в детстве казались летающими тарелками.
– Смотри, и летающие тарелки тут, – озвучила мои мысли Света.
Мне стало грустно от того, что нас все еще столько связывало – и вместе с тем так много уже разделяло.
– Так и будешь стоять или поработаешь? – грубовато спросила она и засучила рукава. – Или не барское это дело?
Я не стала отказывать себе в удовольствии показать ей язык. Знала, что отчасти в ней говорит нервный период адаптации, которая сразу пошла не по плану, но сложно не обижаться, когда на тебя смотрят волком только из-за чьих-то лживых россказней.
– Вот и давай проверим, кто лучше работает.
Светка упрямо вздернула подбородок, и мы поперли напролом, выискивая кабачки и кидая в корзины. Собирать их было приятней, чем сажать семена духов. Кусты раскидистые, знай себе отламывай у плодоножки и складывай. А ради того, чтобы утереть нос подруженьке, можно и потерпеть пыль в шлепанцах и шершавые стебли. Управились минут за десять, одновременно. Скрестили взгляды, отвернулись в разные стороны и так и стояли, пока телега не покатила обратно.
Но на этом наказание не закончилось, и теперь нас отправили на конюшни: недалеко от огорода как раз виднелись невысокие строения вроде бараков. Я присвистнула – а Софа с семейством умеют зарабатывать: и гадание, и фермерство, и лошадки с другими животинками, и концерты эти их вечерние. Уважаю.
– Фу, ну и вонища, – скривилась Света. – Надеюсь, мы не будем в навозе ковыряться?
– Как заговорила, – усмехнулась я. – А как же любовь к братьям нашим меньшим?
Светка не ответила. Нам вручили вилы и отправили ворошить сено. Я наблюдала за подругой и будто бы видела ее впервые – где та жизнерадостная девушка, готовая помогать бабушкам, детям и котятам? Активистка, зажигалка, волонтер. Смерть, конечно, меняет людей, мне ли не знать. Но все больше казалось, что дело в другом.
Я просто никогда не знала ее настоящую.
А она не знала меня.
– Так и будешь таращиться?
Оказалось, я и правда бросила работу и, облокотившись на вилы, пялилась на Светку.
– Что? Опять будешь придираться? – она тоже выпрямилась и дерзко вздернула подбородок. – Ну конечно, Рита Кудряшова у нас образец для подражания! Шаг вправо, шаг влево – расстрел.
– Что за глупости…
– Скажешь, не так? Да ты с первого курса всех вокруг себя распугала, глядела горгоной, зато перед преподавателями вся такая умная, пунктуальная, организованная, ну прям идеал, а не студентка.
– Да не было такого.
– Мне в ЗОБе сказали, что наша новая форма отзывается на характер. Или думаешь, ты горгоной стала, потому что у тебя прабабка гречанка?
Я сжала кулаки.
– Нет у меня прабабки гречанки. И нечего на меня наезжать! Слабо было все это в лицо сказать, когда мы еще живы были?
Светка аж побледнела.
– Я… Я…
– Ты, получается, притворялась душой компании? Вся такая на позитиве, всем помогаешь, а на деле злобная завистница?
– Сама ты завистница! – взвилась Света. – Было бы чему завидовать! Мне нужно было налаживать связи.
– Казаться всем добренькой тебе хотелось, – осадила я.
– А если и так? Я хотя бы людям нравилась!
– Знаешь, почему ты сфинкс?
– И почему же?
– Потому что нет в тебе ничего настоящего, только надерганные ото всех понемногу куски, вот!
И стоим мы посреди конюшни, угрожаем друг другу вилами. Атмосфера накалилась так, что лошадки поспешили скрыться в стойлах от греха подальше. Светка зависла от моего выпада, потом медленно наклонилась, сгребла горсть конских какашек и вдруг ринулась ко мне, метя в лицо. Но я не лыком шита, увернулась, и вонючий развод украсил мне плечо.
– Ах ты…
Я сделала то же самое, и завязалась потасовка. Светка лягалась и кусалась, я давила ростом и харизмой. Нас так и нашли, катающимися в грязной соломе и рычащими, как помойные кошки.
– Кажется, они решили помириться, – прокомментировал Морис.
Клубок распался, и мы со Светкой одновременно выпалили:
– Да никогда!
Переглянулись, оценили масштаб урона: обе грязные, всклокоченные, раскрасневшиеся, с соломой в волосах. Возбужденные шумом лошади ржали, полагаю, над нами.
Морис протянул обе руки, мне и Свете, и помог подняться.
– Знатный бардак вы тут устроили, дамы, – восхитился он, – но надо привести все в порядок, пока нас не оставили без еды. Я не Рэнди, но кушать хочется. Так что живо пожали друг другу руки, лапы и прочие конечности – и за дело.
Через час мы сдали работу и со спокойной душой и чистой совестью (и чистым телом, что не менее важно) сели завтракать. Светка устроилась подальше от меня, но каким-то шестым чувством я догадывалась, что мы не зря выплеснули обиды. Пожалуй, стоит еще раз попытаться поговорить, но уже без кулаков. И без навоза.
В окно заглянула Кармелита, испорченные утренним побоищем овощи достались ей, и лошадь была счастлива. Мне даже показалось, что она подмигнула.
Стоп, если лошадь тут, то где носит моего муженька?
В кухню зашел Ромэн, ухватил Софу за бочок, получил полотенцем, хохотнул и присел с нами.
– Где Лайз? – я взяла быка за рога.
– Ушел, но обещал вернуться, – старикан шумно отпил чаю, – через два дня.
Видимо, мое лицо было такое зверское, что он решил дополнить ответ конкретными цифрами. Меня слегка передернуло: мало того, что буду ждать шестого числа по мной же выданному прогнозу, так еще и Амилоту.
– Да уж, ему лучше не задерживаться, – сказала я, и Ромэн размашисто перекрестился. Софа только хмыкнула понимающе и придвинула ближе ко мне тарелку с румяными оладьями.