Страница 40 из 42
Глава 28
Миронов
— Харитон Антонович, ознакомились с документами?
— Ознакомился.
— Всё ясно вам?
— Ясно.. С этой стороны не смогли подобраться, так решили с другой? Военные мои подвиги вспомнили? Дело полковника Буданова покоя не дает?
— Давайте без громких слов, Харитон Антонович.
— Прошу обращаться ко мне согласно уставу, по званию. Дело у нас не гражданское, раз уж вы вспомнили убитых боевиков.
— Жен боевиков, жен. И детей.
— Ну и мразь же ты.. Сапрыкин.
— Я бы попросил!
— Попроси. Жен и детей, говоришь? Жен и детей? Сумасшедших шахидок с поясами смертниц и автоматами? И обдолбанных подростков с ПЗРК?
— Слушай, генерал.
— Хватит, всё. Говорить я больше не буду. Надеюсь, до голодовки дело не дойдет и.. если уж шьете дело, то шейте что-то приличное.
— Харитон, ты всё равно сядешь. Ты перешел дорогу таким людям..
— Смотри, Сапрыкин, как бы твои люди сами не сели. И тебя бы за собой не потянули.
— Да я..
Дверь открывается.
Этого я не ожидал. Сапрыкин, по ходу, тоже.
— Здравия желаю. Товарищ Сапрыкин, погуляйте-ка.. До моего кабинета. И напишите объяснительную.
— Какую, товарищ генерал?
— Где вы были вчера в рабочее время с двух до шестнадцати.
Вижу, как у Сапрыкина глаза на лоб.
— Я это.. обедал, товарищ ге..
— Я вам не товарищ, Сапрыкин, на обед вам дается сорок пять минут, а вы два часа провели на встрече с сотрудниками строительной компании. Сами захотели на место генерала Миронова, похоже, да?
— Я.. я..
— Головка от ракеты “Тополя”. Идите, Сапрыкин, дело у вас есть важное. НЕ облажайтесь.
Сапрыкин выходит. Я остаюсь наедине с генералом Сафоновым.
— Ну, здравия желаю, Миронов.
— И вам того же, товарищ генерал.
— Не по уставу, Харитон.
— Как со мной, Матвей, так и я с вами.
— Я тебе пока еще ничего дурного не сделал.
— Ты меня тут держишь уже столько времени, Матвей..
— Не совсем я, ты же понимаешь. Не моя епархия. Я стараюсь, Харитон, не всё так просто.
— Понял, не дурак.
— Скоро всё закончится, Харитон.
— Чем же? Срок дадут? И буду я, как наши опальные генералы, Пушкина цитировать? Я подготовился, нашел тут томик. Хотя мне вот больше Лермонтов по душе.
— Лермонтов. Тот еще был упырь, прости господи. Мерзкий товарищ. Не люблю его.
— А тебе и не надо его любить. Михаилу Юрьевичу, знаешь ли, по барабану.
— Знаю. Потерпи, Харитон. Скоро выйдешь.
— Даже так? И что же? Под списание? Звания, небось, лишите?
— Пока не буду говорить про звание, но списания точно не будет. Лида твоя всех на уши подняла. Сам Министр ее на чай пригласил.
— Что? Лида? – Всё внутри холодеет. Вспоминаю ее, как сказал, что не стоит нам вместе, не судьба, как пощечину влепила. Как глаза горели. В курсе я, что она в столицу уехала. Скучаю. В груди всё сжимается, как представлю, что она там одна, с ветряными мельницами..
— Такая женщина, Харитон, просто мечта, сказка.
— Сказка, говоришь? Идиот ты, Сафонов, у тебя такая сказка двадцать лет была, а ты.. взял и просрал, сказку-то.
Вижу, как генерал мрачнеет.
Ага, попал, значит, на больную на мозоль!
— Как ты мог, Матвей? Лёльку свою на какую-то.. променять.
— Не суди, Харитон, да не судим будешь.
— Куда уж мне судить? Только.. знаешь, Сафонов, Ольга твоя – женщина. Настоящая, с большой буквы женщина. Офицерская жена. А ты..
— Хватит.
— Нет уж, прости, договорю. Мизинца ты ее не стоишь, Матвей. Мизинца. И я уверен, Лёля будет счастлива, очень, а ты.. локти искусаешь.
Молчит, брови свел, челюсти сжал.
Что ж..
Обидно мне.
Я вот столько лет бобылем. Сначала тоже порхал как бабочка, блин. Всё ждал, когда торкнет. Потом решил, что с моей профессией, с моим послужным списком, жениться просто нельзя. Когда на меня боевики горские охоту устроили, у зама моего жену украли, он поседел. А я тогда молился, что один. Жену вернули, слава богу, ничего с ней сделать не успели, у горцев, как оказалось, тоже жены есть, и вменяемые. Тогда целая история вышла, из уст в уста историю передавали, как жены своим боевикам устроили разбор полетов.
Но этот случай надолго в память врезался.
Я считал, что так и помру волком-одиночкой.
К тому же, кому я нужен теперь, безногий инвалид..
Если бы не Лида.
Лидушка моя.
Уже поздним вечером лежу в камере, руки за голову заложив.
Вспоминаю.
Думаю.
Смогу ли я сделать ее счастливой?
Успею ли?
Должен успеть.
Должен.
И выйти отсюда тоже должен.
Не успеваю подумать об этом, как дверь открывается, а на пороге..
— Лида?
— Харитон!
С ходу ко мне бросается в объятия, к груди приникает. А я об одном думаю – хорошо, что с утра добился того, чтобы мне дали возможность помыться нормально и вещи поменять!
— Лида, что ты тут делаешь?
— Догадайся, Харитон! Штурмом твою тюрьму взяла. Собирайся, у нас мало времени.
— В смысле?
— Давай, давай, Харитон, мы бежим!
— Лида, ты..
— Только не говори, что не станешь убегать, Халк! Я ради тебя лучших бойцов нашей армии подняла, а ты..
Поднимаю голову и вижу этих бойцов. Вернее, генералов.
Зимин, Зверев, Буянов, Фролов, Сафонов.
Орлы!
Неужели..
— Свободен, товарищ генерал, – усмехается Сафонов. – Но на суд придется приехать. Показательно будет судить тех, кто тут до тебя окопался, ну и до тебя докопался.
— Надеюсь. Так что.. реально, свобода?
— Реальнее некуда.
Меня выводят во внутренний дворик, там стоит огромный джип, рядом еще пара таких же. Моей машины нет.
Зимин дверь открывает.
— Залезешь, Халк?
— Обижаешь, Зима.
Он усмехается, помогает Лиде.
Сижу на заднем сиденье ошалевший, не верится, что дышу воздухом свежим.
— Лид, а, Лид.
— Что, Харитон?
— Ущипни меня, а?
— Это не сон, Харитон. Это я. И друзья твои. Скоро будем дома.
— Дома?
— Да, ты извини, я там похозяйничала, переехала к тебе, раз ты обещал.
— Молодец, правильно сделала.
— Да, еще.. Ты в этой квартире надолго останешься?
— Ну, это как решат, если меня в должности оставят..
— Оставят.
— Значит, жилье служебное за мной.
— Хорошо, а то..
— Что, Лид?
— Ремонтом там надо заняться.
— В смысле? Там же новое всё?
— Да, но.. Детская нужна.
— Детская? Женьке, что ли? Так он вроде уж не ребенок. Ну, сделаем, значит..
— Нет, не Женьке.
— А кому? – Смотрю на нее, брови хмурю, не понимаю, о чем она.
— Ох, тугодум же ты, товарищ генерал.
Говорит и улыбается. И руку на живот кладет.
И тут до меня доходит..
Детская.. Ребенок..
— Лида!