Страница 89 из 92
Выход во двор стал настоящим испытанием на выносливость. Две служанки поддерживали меня под локти, пока я медленно, шаг за шагом, ступала по красному ковру, расстеленному на белом гравии двора.
Закат окрасил небо в багровые тона. Сотни фонарей светились, создавая атмосферу театральной магии, в воздухе пахло благовониями и цветущей вишней.
И там, в конце красной дорожки, ждал Чон Мин-Хо.
У меня перехватило дыхание, и на этот раз не от тяжести платья.
Он был облачен в темно-синий парадный халат жениха, расшитый серебряными облаками и журавлями. Широкий пояс с массивной нефритовой пряжкой подчеркивал его узкую талию и разворот широких плеч. На голове — традиционная шляпа с крылышками.
Мужчина смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в сгущающихся сумерках. В его темных глазах плескалась такая концентрированная, обжигающая любовь и преданность, что все мои страхи, вся моя шпионская паранойя растаяли, как утренний туман.
Я подошла к нему. Мы встали друг напротив друга по обе стороны церемониального стола, на котором возвышались красные и синие свечи, символизирующие Инь и Ян, а также чаши с финиками и каштанами.
Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял мой «официальный представитель» — дядя Тэ-О, которому пришлось нарядиться в неудобный парчовый халат. Он выглядел так, словно предпочел бы прямо сейчас оказаться в пыточной.
Начался обряд.
Мин-Хо опустился на колени. Его движения, обычно такие резкие и мощные, сейчас были наполнены невероятной, бережной плавностью. Он достал из-за пазухи традиционного деревянного гуся — символ верности на всю жизнь.
— Я, Чон Мин-Хо, — произнес он, и его глубокий, вибрирующий голос разнесся над затихшим двором, — клянусь быть верным этой женщине до конца своих дней. Как дикий гусь хранит верность своей паре, так и я буду хранить её покой, защищать её сон и стоять щитом между ней и любыми невзгодами этого мира.
Он положил деревянную птицу на стол и поклонился мне до самой земли.
У меня защипало в глазах. Этот огромный, непобедимый воин клялся не в том, что завоюет для меня мир. Он клялся защищать мой сон. Он понимал меня лучше, чем кто-либо другой.
Затем наступил мой черед. Церемония кёбэ-ре. Поклоны.
Служанки помогли мне опуститься на колени. Жесткий шелк хварота сопротивлялся, но я сделала глубокий вдох и совершила два низких, традиционных поклона своему будущему мужу, признавая его своим спутником. Мин-Хо ответил мне одним глубоким поклоном.
Мы поднялись, наступил черед чаш с вином, связанных красной нитью.
Мы испили из одной тыквы-горлянки, разделенной надвое. Вино было терпким и сладким.
Когда наши взгляды встретились над краями чаш, я увидела, как Мин-Хо едва заметно подмигнул мне.
Я не выдержала и, забыв об этикете, уголками губ ответила ему самой, искренней улыбкой, которую берегла только для него.
Свершилось. Глава ордена убийц официально стала женой самого честного человека в Империи.
Начался банкет.
Двор наполнился музыкой, смехом и звоном посуды. Слуги разносили блюда с сотнями изысканных яств. Родственники клана Чон, к счастью, немногочисленные и запуганные грозным видом Гук-Гона Хасо, подходили с поздравлениями.
Я сидела на почетном месте рядом с мужем. Мин-Хо выполнял свое обещание: он стал моим живым щитом. Он возвышался надо мной, перехватывая любые бестактные разговоры, вовремя наполнял мою чашу легким фруктовым вином и умудрялся незаметно подкладывать мне на тарелку самые нежные кусочки фазана, зная, что я не могу нормально двигать руками в этом наряде.
Даже Балу, у которого на морде всё еще виднелись остатки красного банта, вел себя прилично, мирно грызя огромную свиную кость в углу двора.
— Вы устали, моя душа, — прошептал Мин-Хо, склонившись ко мне, когда луна уже поднялась высоко над крышами. — Ваша аура Инь угасает. Этот тяжелый венец мучает вас.
— Если я скажу, что готова снять скальп с того, кто придумал этот головной убор, это будет звучать недостаточно благочестиво для новобрачной? — тихо ответила я, едва шевеля губами.
Мин-Хо усмехнулся. Он поднялся, изящно извинился перед гостями, сославшись на древний обычай, и, не дожидаясь помощи слуг, подхватил меня на руки прямо в моем тяжелом платье.
По двору пронесся одобрительный, слегка хмельной гул.
Мужчина понес меня прочь от шума, музыки и ярких огней. Мы направлялись в Восточный павильон, который отныне становился нашими общими покоями.
************************************************************
Павильон встретил нас тишиной, теплом и мягким светом немногочисленных красных фонарей. Воздух был напоен густым, дурманящим ароматом сандала и мускуса.
Посреди комнаты возвышалась огромная кровать, застеленная красными шелковыми простынями с вышивкой мандаринок — символом плодовитости и супружеского счастья.
Мин-Хо осторожно опустил меня на край постели.
Мы остались одни.
Напряжение, которое я так успешно подавляла весь день, внезапно вернулось, ударив по нервам мощным разрядом адреналина.
Я была Лин Сюэ. Я вскрывала тайники, травила министров и управляла синдикатом. Но сейчас, сидя перед этим огромным, замершим в благоговении мужчиной в тишине брачной ночи, я чувствовала себя абсолютно беспомощной.
Мин-Хо опустился передо мной на колени. Его лицо, еще недавно сияющее беззаботной радостью, стало невероятно серьезным, почти торжественным.
Он осторожно, стараясь не дергать, вытащил первую золотую шпильку из моей прически, а затем вторую.
Тяжелая корона с легким шорохом покинула мою голову, и он бережно отложил её на столик. Мои волосы тяжелой, густой волной рассыпались по плечам. Я невольно выдохнула, чувствуя, как боль в шее мгновенно отступает.
Затем его пальцы, загрубевшие от рукояти меча, потянулись к сложным узлам моего тяжелого наряда.
Его руки дрожали.
Великий воин сейчас дрожал от страха причинить мне дискомфорт.
Я смотрела на его склоненную голову, на напряженную линию челюсти. И вдруг весь мой страх, вся моя паранойя испарились, выжженные всепоглощающей, обжигающей нежностью, которую я к нему испытывала.
Этот мужчина не был угрозой, он стал моей крепостью.
Я подняла руки, скрытые широкими белыми рукавами, и нежно накрыла его дрожащие пальцы своими.
— Позвольте мне, мой муж, — прошептала я.