Страница 53 из 92
Глава 27
POV Лин Сюэ
Захват резиденции Мастера Ма прошел с такой абсурдной легкостью, что мой профессиональный разум отказывался это воспринимать.
Великий и ужасный глава гильдии «Железный Коготь», человек, который держал в страхе половину северных торговых путей и чьи убийцы считались лучшими в Империи, был связан его же собственным шелковым поясом и брошен в телегу для перевозки угля.
И всё это сделал один-единственный южанин, вооруженный тяжелым мечом и железобетонной, непробиваемой верой в собственную правоту.
Чон Мин-Хо не просто арестовал его. Он прочитал ему громогласную, получасовую лекцию о вреде воровства императорских персиков, о важности соблюдения баланса Инь и Ян в пищеварении, и о том, как стыдно такому взрослому мужчине прятаться за спинами наемников.
Мастер Ма, чье лицо приобрело цвет несвежего баклажана, к концу этой лекции был готов добровольно сознаться в измене, краже, колдовстве и даже в том, что именно он вызвал засуху в прошлом году, лишь бы Мин-Хо замолчал.
Городская стража, вызванная мной с помощью украденной печати Наместника, лишь растерянно хлопала глазами, принимая связанного криминального лорда из рук Мин-Хо. Они так боялись моего ледяного тона и тяжелого взгляда Чон Мин-Хо, что не задали ни единого вопроса о том, откуда у скромной купеческой дочери взялся символ высшей власти города.
Теперь мы находились внутри поместья гильдии.
Оно было огромным, роскошным и пустым. Наемники и слуги Мастера Ма, осознав, что их хозяин пал, а резиденция перешла под контроль «императорских эмиссаров», коим Мин-Хо искренне себя считал, разбежались быстрее, чем крысы с тонущего корабля.
Я выбрала для себя бывший личный кабинет главы гильдии. Это была просторная, отделанная темным деревом комната на втором этаже, с тяжелыми ставнями и массивным столом из железного дерева.
Жаровни уже были растоплены, наполняя воздух теплом и запахом древесного угля.
Я сидела за столом, сбросив надоевший капюшон, и просматривала брошенные в спешке гроссбухи Мастера Ма.
Мои пальцы быстро перебирали страницы, покрытые столбцами цифр.
«Идиот, — презрительно усмехнулась я, находя записи о теневых поставках оружия. — Записывать контрабанду в главную книгу, пусть и зашифрованную простейшим кодом подмены... Он расслабился. Уверовал в свою безнаказанность».
Эти книги были сокровищем. Они содержали имена коррумпированных чиновников столицы, маршруты караванов и, что самое главное, расположение тайных сокровищниц «Железного Когтя». Мой орден «Ночного Пепла» мог забрать всё это себе. Я могла перекроить теневую экономику Севера за одну ночь.
Для этого мне нужно было лишь отдать правильные приказы своим «теням», которые уже окружили поместье, прячась в соседних переулках, и ждали моего сигнала.
Я достала из потайного кармана стопку тончайшей рисовой бумаги, пропитанной особым химическим составом. Обычные чернила на ней выцветали через сутки, оставляя лишь невидимый след, который можно было проявить только над парами уксуса. Идеальный инструмент для тайной переписки.
Моя кисть запорхала над листом. Я писала быстро, используя систему шифров ордена, которая для непосвященного взгляда выглядела как скучный трактат о правилах посадки горного женьшеня.
Я расписывала маршруты перехвата караванов Мастера Ма, давала указания по ликвидации оставшихся верными ему капитанов наемников и назначала новые точки сбора для перераспределения конфискованного золота.
В этот свиток я вложила всю свою стратегическую гениальность. Это был мой триумф, мой шедевр.
Внезапно дверь кабинета с шумом разъехалась в стороны.
Я инстинктивно накрыла исписанный лист чистым пергаментом, а вторая рука легла на рукоять спрятанного под столом кинжала.
На пороге стоял Чон Мин-Хо.
Мужчина успел переодеться. Вместо пыльного боевого доспеха на нем был удобный домашний халат глубокого синего цвета, который делал его плечи еще шире, а лицо — еще более расслабленным и домашним. В руках он держал деревянный поднос, от которого поднимался густой, аппетитный пар.
— Госпожа Лин! Вы снова трудитесь, не жалея себя! — его голос, раскатистый и бодрый, заполнил кабинет, отражаясь от стен. — Я же просил вас отдохнуть! Ваша аура Инь всё еще нуждается в подпитке после того стресса на площади!
Я сделала глубокий, медленный вдох, заставляя мышцы лица расслабиться, складывая губы в привычную, покорную улыбку.
— Мой долг не терпит отлагательств, Господин Чон, — пропела я, убирая руку с оружия. — Я лишь проверяю счета этого негодяя, чтобы убедиться, что он не утаил от казны средства, вырученные за... императорские персики.
Мин-Хо просиял так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он подошел к столу и бережно поставил передо мной поднос.
На нем стояла глубокая фарфоровая пиала, доверху наполненная густым, наваристым супом с лапшой, нежными кусочками свинины и зеленью. Рядом покоилась тарелочка с маринованной редькой и крошечная чашечка с горячим рисовым вином.
— Оставьте эти пыльные бумажки! — заявил он, решительно, но аккуратно отодвигая мои гроссбухи на край стола. — Настоящая справедливость творится сытым воином! Я лично проинспектировал местные кухни. Слуги Мастера Ма сбежали, но, к счастью, они оставили полные кладовые. Я приготовил для вас суп по рецепту моей матушки. Он восстанавливает кровь и успокаивает дух!
Я посмотрела на суп. Он действительно пах божественно. Мой желудок, который последние несколько дней питался исключительно походными пайками и нервным напряжением, предательски заурчал.
— Вы... вы сами это приготовили? — спросила я, с искренним недоумением глядя на его огромные руки, способные перерубить человека пополам.
— Разумеется! — он гордо выпятил грудь. — Мужчина должен уметь не только отнимать жизни, но и поддерживать их! К тому же, я не доверил бы питание столь хрупкой девы никому в этом проклятом городе. Ешьте, Лин Сюэ, пока горячее!
Его забота, эта навязчивая, удушающая, но абсолютно искренняя опека, снова начала пробивать брешь в моей броне.
Я взяла серебряные палочки и сделала первый глоток бульона. Вкус был насыщенным, острым, с идеальным балансом специй. Он действительно был великолепным поваром.
— Это... очень вкусно, Мин-Хо, — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло.