Страница 7 из 102
Глава 3. Никто ничего не слышал
Ник попятился. Вот поэтому зеркала и надо закрывать, чтобы сущности в них честных людей с ума не сводили.
Лют молча протянул Нику накидушку с уже убранной постели купца. Ник прикрыл ею зеркало, а потом подошёл вплотную к напарнику и спросил:
— Разве горничная увидела тело, а потом ещё кровать застелила?
Лют только повёл бровью и тихо прорычал:
— Ты печать нашёл? Нет? Вот и займись делом!
Ясно, Лют же сказал, что расследовать будет сам. Вот и ладно, нечего на себя чужие обязанности взваливать, своих до макушки.
Ник открыл свой чемодан, достал оттуда ониксовую пудру в плоской баночке и стеклянную трубку, осторожно набрал крупинок на кончик и дунул на поверхность зеркала. Облачко равномерно пыхнуло за зеркало и осело на древесине рамы. Мигом волшебная пудра растворилась повсюду, кроме нижнего угла, где проступил небольшой кружок. Ник быстро достал из чемоданчика рунический серебряный нож, присел на колени и аккуратно соскрёб мастику, под которой и проявился край спрятанной кем-то магической печати.
— Неплохо, — почти дружелюбно произнёс Лют.
Ник даже заулыбался, получив свою первую похвалу на службе.
— Хотя можно было проще. — И Лют вдарил кулаком по зеркалу так мощно, что оно дрогнуло и едва не треснуло. Остатки мастики упали на пол сами собой, полностью открыв круглую запрещающую печать. — Ладно, не бери в голову. Такой способ не всегда работает. И да, с меня пряник, я обещания выполняю.
Скоро вернулся начальник жандармов, и с разрешения Люта они забрали тело купца Малышева и увезли его в Институт медицины для исследования.
А Ник и Лют продолжили осматривать спальню почившего Малышева. Однако спокойно завершить осмотр им не дали — за дверью всё время слышались женские голоса, кто-то что-то возмущённо высказывал, кажется, требуя пустить на место происшествия.
Лют закатил глаза и, шумно выдохнув, приоткрыл занавеску, за которой, как оказалось, ждала богато одетая дама возраста чуть старше Ника.
— Здравствуйте, сударыня, — изобразил учтивость Лют. Правда, при виде его жутковатой улыбки дама побледнела, хотя и так румянцем не сияла. — Желаете войти и что-то сообщить?
— Доброе утро, — наконец произнесла дама, делая шаг в спальню. — Меня зовут Авдотья Владимировна, я сестра Филимоши. Простите, Филимона Владимировича. Это я настояла, чтобы вас сюда вызвали, а то господин жандарм ни в какую не желал понять, что братец не просто так господу душу отдал. — И дама перекрестилась.
Лют коротко представился и спросил:
— А с чего вы взяли, что ваш брат скончался от причин, скажем так, не сосем естественных?
Авдотья сцепила руки и оглянулась. Ясное дело, у каждой стены этого богатого дома имелись и глаза, уши и ещё много чего. Потом сестра покойного подошла ближе и проговорила почти шёпотом:
— Он, знаете, заказывал необычные вещи. Я ему всегда говорила, чтобы был осмотрительнее. Но нет — гонял курьеров в… — Тут дама замолчала, будто ей было трудно произнести то, что рвалось наружу.
— Ясно, — просто кивнул Лют.
— Я у графини Матроны Ильиничны Сорокиной справлялась…
Дальнейший шёпот купчихи про опасности от магических неразрешённых суспензий Ник слушал вполуха. Похоже, купчина увлекался запрещёнными магическими процедурами и даже имел в доме некоторые вещи, за которые ему могли приличный штраф выписать, а то и вовсе заключить на месяц в купеческую камеру Острога, чтобы неповадно было магические эликсиры внутрь принимать.
Потому что Матрона Ильинична имела репутацию неоднозначную и даже не обсуждаемую вслух. В общем, у Ника свербел вопрос, который он не решался задавать, чтобы не лезть поперёк Люта.
— Имеете что-то спросить? — усмехнулся Лют, непостижимым образом угадав ход мыслей стажёра. — Извольте-с. Сделайте милость.
Когда Лют начинал так любезничать, изо всех сил изображая аристократа (которым он, впрочем, и являлся по рождению), то выглядело это устрашающе. Ну чисто граф-злодей из синематографа.
Однако упускать такую возможность показалось Нику пустым расточительством, и он, набравшись смелости, прокашлялся и задал-таки свой вопрос:
— А откуда вы имеете удовольствие знать графиню Сорокину?
Лют вопросительно поднял брови, внимательно глядя на Авдотью. Та, впрочем, уставилась на Ника, только что рот не открыв. Лют скрестил руки на груди и тоже в упор смотрел на Ника. Стажёр не мог взять в толк, что такое происходило, и отчего на него так таращились. И когда Лют фыркнул усмешкой в сторону, у него по шее жар пробежал.
— Очки сними, — побулькал смехом Лют.
Точно! Чёрные ониксовые очки, наверное, пугали впечатлительную купчиху, особенно если учесть, что в стёклах она видела своё отражение, искажённое волшебными флюидами.
Ник спешно снял очки, оставив их болтаться на ремешке на шее. Господи, только бы пережить это дело до конца и не бухнуться в обморок прямо здесь, в купеческой усадьбе. Сначала хозяин дал дуба, потом рухнул без сознания расследователь его смерти. Комедия — хоть театральную пьесу пиши.
— Я не помню про графиню, — наконец выдавила Авдотья. — Кажется, какая-то дама нас представила друг другу когда-то… не помню, где именно. Простите, всё это так тяжело…
Ник в ответ только кивнул. Ясное дело, мало кому в голову придёт хвалиться знакомством с Матроной Сорокиной (урождённой Мизгирь). Даже сам Ник, несмотря на то, что приходился ей внучатым племянником, в обществе это имя никогда не произносил.
— У вашего брата есть супруга? — встрял Лют с неожиданным вопросом.
— Нет, не обзавёлся, — уже спокойнее ответила Авдотья.
— Однако не молод уже, — заметил Лют.
— И такое случается, — пожала плечами Авдотья. — Родители у нас рано отошли ко Господу, от холеры, если вы помните. — Тут она снова мелко перекрестилась. — Так Филимоша все отцовы дела принял, хотя ещё юнцом безбородым ходил. И меня воспитывал, как папаша родной, хотя я тогда ещё во младенчестве была. Но ничего, и дела родительские поправил, и меня вырастил и выучил, даже приданое собрал.
— Теперь, стало быть, его предприятие вам отойдёт? — прямо спросил Лют.
— Разве это благо какое, — отмахнулась Авдотья, шмыгая носом. — Будто я в этом много понимаю. Ума не приложу, как теперь быть.
— Ничего, освоитесь, — подбодрил купчиху Лют. — У вас, наверное, приказчики толковые есть. Не пропадёте.
Авдотья промокнула платочком глаза и слабо улыбнулась.