Страница 60 из 84
Лаана перелистнула страницу. И тихо выругалась, напоминая себе вечно ругающуюся и несчастную Дину Блэкрейн. Естественно, Лаана знала, что увидит на странице, ибо такова была «механика» заклинания: на следующих разворотах один за другим, словно яблоко и колбаса в начале Книги, красовались три портрета.
Черты нарисованных лиц были вполне узнаваемы, словно ленивый художник делал набросок поверх реальной фотографии.
Первый — сама Лаана. Разумеется, ведь она выпила зелье подчинения первой. Лицо знакомое, почти родное. Не божественный лик сексуальной, бессмертной, идеальной анимэшной Богини из прошлой мультивселенной, а облик Богини нынешней, точнее — нынешней «травницы-землеройки»: серые глаза, русые волосы, уложенные в косу, лёгкая, чуть заметная улыбка на губах. Портрет был точным до мельчайших деталей, даже выражение скромного лица и длинные загнутые реснички, тень от которых падала на скулы румяной деревенской девушки, отретушированная на пергаменте обычным графитом. Обычным, но только не стираемым на странице магической книги ничем, даже огнём ядерного взрыва.
Вторым портретом являлось изображение Дины Блэкрейн. Тоже —естественно, — ведь она выпила зелье подчинения второй. Как и Лаана, на собственном портрете наследница древних королей выглядела великолепно. Не измождённой, с лихорадочным блеском ужаса в глазах, но с гордой осанкой и изумительной причёской. Украшенной чудесным золотым венцом с крупным самоцветом. А также роскошными золотыми серьгами, больше чем сами ушки и закреплёнными, как было часто принято в средневековье, не в отверстиях мочек, а на железных крюках, нацепленных на сами ушные раковины.
«Стоп. С венцом? — Лаана снова тихонько выругалась. — Блин, да это же элементарно... королевская корона!»
Какого чёрта? Что этот «книжный» ИИ себе позволяет? Ладно... может машинный интеллект просто посчитал, что Дина в лучше смотрится на рисунке в золотом венце. Может это вообще не королевская корона, а графская. Или герцогская.
«Ага, — Лаана вновь усмехнулась, — с рубином на пол ладони...»
На последнем нарисованном якобы от руки портрете красовался тот, кто выпил зелье подчинения третьим. Его сиятельство, граф Дориан Вэлли, местный властелин и главный пограничник по совместительству. Крупное, властное, но аристократическое лицо, чуть тронутое сединой на висках, но совсем не испорченное зрелостью, а напротив, весьма красивое и даже «благородное», было запечатлено, казалось, в тот самый момент, когда он смотрел на Лаану с угрозой в глазах. Или не на Лаану, а вообще на кого угодно — нахмуренные брови, пронзительный взор. Портрет, как и первые два, являлся графическим, нарисованным, но казался почти живым — казалось, граф сейчас скривит губы в привычной хищной гримасе и заорёт: голову с плеч! Или что там орут перед завтраком наделённые неограниченной властью кровожадные садисты?
Лаана перевела дух. Перелистнула страницы обратно, провела пальцем по собственному портрету — теперь, ярких солнечных лучах из окна, он казался бледным, почти прозрачным.
«Не беда, — она попыталась убедить сама себя. — Да, я выпила зелье подчинения. Но чтобы отдать мне приказ, надо раскрыть книгу на этом портрете и знать нужное заклинание. А значит, я остаюсь хозяйкой сама себе. А себе я приказывать дурного не стану. Да и потом... воздействие наверняка эликсира подчинения распространяется только на «скафандр». Разум самой Богини, подчинить себе невозможно, да и слетит всё это, как только я верну себе «Всемогущество».
Лаана скривилась. Ага, лет через пятьдесят.
Богиня... — или уже «травница»? — на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Затем снова перелистнула страницы и перевела взгляд на портрет графа Дориана. Хорошо. Случилось то, что случилось и иных вариантов нет. Так выбросил кости Великий Рэндом и тут ничего уже не поделаешь. Но надо доделать то, что запланировала изначально. И потом уже рефлексировать. Вернуться домой в свой домик и напиться виски с яблочным, любуясь закатом. Чем не вариант? Вполне.
— Ладно, Дориан, — произнесла она вслух, надеясь, что графиня Дина её слышит. — Давай-ка поиграем в кукольный театр.
На самом деле, ей не хотелось играть в кукловода, дёргая Дориана за ниточки. Прямое управление — это для грубых интервенций. Ей нужно было задать базовые параметры. Осуществить «программирование».
Она наклонилась над страницей и тихо, чётко произнесла на мёртвом языке, который в этой комнате звучал как скрежет древних машин:
— Книга ромашек. Дориан Вэлли. Приказываю. Первое: ты не ощущаешь, что находишься под моим подчинением. Любые мои приказы, переданные через эту Книгу или лично, ты воспринимаешь как свои собственные, искренние, истовые желания. Обо мне ты помнишь, но лишь как о деревенской травнице, которую ты призвал в эту крепость для решения деликатной проблемы. Запрещаю тебе в каком-либо виде причинять вред мне или тем, кто мне близок. Более того, ты обязан защищать и оберегать меня всеми силами. Любые мои слова, даже сказанные без подчинения, не через Книгу и без произнесения фразы активации, ты воспринимаешь как истину, веришь мне и стараешься исполнять мои желания настолько, насколько это возможно и позволяет тебе твой долг — повторюсь, даже без магического подчинения!
Она сделала паузу и вздохнула, переводя дыхание, подбирая слова для второго пункта.
— Второе: как только ты увидишь труп своей супруги, ты немедленно отпустишь меня обратно домой, в мою деревеньку под Торнвудом. Если после этого ты планировал меня убить, чтобы замести следы — ты не сделаешь этого. А также проконтролируешь, чтобы этого не сделали твои люди.
Лаана задумчиво помолчала, глядя на портрет ненавистного супруга несчастной девочки-графини, что сидела перед ней на кровати. Но рисунок оставался неподвижным, лишь показалось, что тени на портрете сгустились, выдавая не только злобу, но и боль этого человека, которому ещё юношей изломали судьбу королевской волей. Кстати... ведь у него в волосах было много седины. Приглядевшись, Лаана поняла, что внешность графа была достаточно обманчивой. Он был отчасти седым, но при этом был относительно молод. Лет тридцать быть может. От силы. Отчего же тогда поседел?