Страница 58 из 84
Они вышли в коридор — Конти впереди, солдат и графиня в центре, Лаана семенила следом. Масляные фонари на стенах отбрасывали от их фигур длинные пляшущие тени, и шаги по каменному полу звучали гулко, словно удары молотка.
Путь в покои графини занял не больше пары минут — вероятно, всё же несчастную пленницу содержали не далеко от кабинета пленившего её супруга. Комната оказалась неожиданно уютной — небольшая, но с камином, большой кроватью под расшитым золотом балдахином и даже с резным туалетным столиком у окна. Впрочем, уют являлся относительным: камин не горел, в комнате царил холодный полумрак, а на постели не было ни одеяла, ни подушек, только тонкий и грубый шерстяной плед. Граф вероятно, создавал эту спальню для настоящей семьи. И, возможно, сам не ожидал, что комната семейного счастья вдруг превратиться в темницу для ненавидящей его женщины.
Конти остановился у порога, жестом приказывая солдату завести Дину. Тот шагнул вперёд и, толкнув графиню в плечо, почти швырнул её внутрь комнаты. Дина вскрикнула, пошатнулась, но устояла, вцепившись в спинку стула.
— Травница, — сказал Конти, оборачиваясь на пороге к Лаане. — Ты не боишься оставаться с леди Диной в одних покоях? Одному из стражников, что её охранял, эта стерва прокусила руку — да так, что большой палец почти отвалился. Дикая и злая, как кошка. Блэкрейн, одно слово.
Лаана вздохнула. Смертное тело по-прежнему колотил адреналин, но разум Бессмертной оставался кристально ясным.
— Не переживайте, ваша милость, — ответила она, и в голосе вдруг прорезались нотки, от которых лейтенант недоумённо поморщился. — Я сама кому хотите палец прокушу.
Конти хмыкнул, оценив неожиданную дерзость.
— Правда? По тебе не скажешь. Ты какая-то маленькая и... спокойная.
— Внешность обманчива, — Лаана пожала плечами. — Я вовсе не спокойная. Признаться, от страха перед графом меня всю трясёт. Просто я стараюсь сдерживаться.
— Это понятно, — Конти тоже пожал плечами. — Но я говорил не столько про твою уравновешенность, сколько про размер. Дина гораздо крупнее чем ты. И довольно сильная, хотя на первый взгляд этого и не скажешь.
— Она сильная прежде всего духом, как я поняла, — возразила Лаана. — Полагаю, требовалось недюжинное мужество, чтобы во время венчания сохранить себе фамилию Блэкрейн прямо в присутствии правящего короля.
— Или недюжинная глупость. Ведь могла бы относительно счастливо жить, будучи женой фактически правителя огромной северной провинции, купаться в роскоши и безделье. А вот поди ж... — Конти покачал головой. — Но в одном ты права, травница. У нашей Дины Блэкрейн мужские яйца огромного размера.
Конти сделал приглашающий жест рукой, указывая Лаане войти. Сделал шаг в сторону и дверь захлопнулась за спиной девушки с глухим стуком.
Щёлкнул засов.
Они остались вдвоём.
В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием графини и мерным тиканьем часов, стоявших на каминной полке — единственным звуком, напоминавшем об истекающем времени. Дина медленно повернулась к гостье. Лаану аж передёрнуло. В глазах несчастной больше не было истерики. Лишь взгляд отчаявшейся волчицы, загнанной в угол, но готовой драться за своего детёныша до конца. А может, и не только за него.
— Жалкая землеройка... ты думаешь, я поверила твоей грязной лжи про «дополнительную дозу»? — прошипела Дина с такой невыразимой злобой, что Лаана невольно поёжилась. Даже в таком растрёпанном виде графиня была очень красивой, однако, оставаться в одной комнате было проще с голодным крокодилом, чем с этой отчаявшейся девицей, — Ты ведь пришла просто добить меня! Чтобы я умерла якобы случайной смертью. И моему муженьку не пришлось объясняться пред дворянством за нарушение своей позорной клятвы!
Лаана молча подошла к резному столу и поставила на него котомку. Она устала. Устала от этого мира, от этих глупых, жестоких смертных, от их клятв, их царственной крови и их корон. Она просто хотела пить чай и смотреть на ромашки, а её снова затащили в какую-то грязную политическую бойню. Однако, когда Богиня обернулась, ситуация в комнате неожиданно изменилась. В худшую сторону.
В руках у Дины, неизвестно откуда, — возможно с соседнего столика или с подоконника, — вертелся массивный бронзовый подсвечник. Длинный как металлическая дубинка. И угловатый, как раз, чтобы проломить голову Лаане в одно касание. Графиня сжала его побелевшими пальцами и медленно подняла над головой вверх.
— Ну вот и всё, моя маленькая убийца! — самодовольно прошипела пугающе красивая девушка. — Возможно, своим ядом ты убила моего ребёнка. Но сейчас я убью тебя.
«Вот блин... — подумала травница, — а ведь она и правда значительно крупнее моего телесного скафандра. На шпагах бы я и с Конти потягалась, но так... Нет, драться не вариант».
Травница подняла руку, глядя прямо в глаза разъярённой женщине. И на чистом, гортанном языке мёртвой цивилизации — том самом, который никто не знал в этом мире, — произнесла тихо, но очень твёрдо:
— Книга ромашек. Дина Блэкрейн. Опусти подсвечник и сядь.