Богиня в фартуке

— Дорогая, — повторил граф, потерев пальцем бровь, — тебе и правда лучше заткнуться. Лейтенант, — он устало повернулся к Конти, — если эта сука продолжит орать, забейте ей в рот какую-нибудь тряпку. Я устал слышать её вопли.

— Конти, только попробуй! — закричала Дина, дёргаясь в руках солдата. —Во мне королевская кровь! Ты жалкий червь! Мои предки правили этой землёй, когда твои копались в грязи…

— Да замолчите же вы наконец! — на этот раз рявкнул Конти, и в его голосе прозвучала такая злость, что графиня на мгновение осеклась.

Лаана перевела дух. Её руки, касавшиеся подноса, слегка дрожали, но она заставила себя успокоиться. Всё шло по плану. Почти.

— Ваша милость, — произнесла она, обращаясь к графу. — Первое зелье должны выпить оба. Сначала я предлагаю выпить вам, но… может быть, леди Дина выпьет первой? Чтобы убедиться, что это не яд.

Граф прищурился.

— Хитро. А сама ты, травница, выпьешь его перед этим?

— Если прикажете, ваша милость.

— Приказываю. — Граф указал на поднос. — Выпей первой.

— Милорд, зелье очень дорогое, травы редкие... — попыталась отказаться Лаане.

— Я сказал пей! — удар кулаком по столу заставил подпрыгнуть фарфоровые пиалы.

Не став возражать подобному аргументу, Лаана послушно подняла одну из чашечек, предназначенных для парного зелья. Внутри плескалась тёмная, почти чёрная жидкость с лёгким травяным ароматом. Она поднесла чарку к губам, чувствуя, как взгляды всех присутствующих сверлят её лицо, и сделала глоток. Вкус был горьким, терпким, с отчётливой нотой полыни и чего-то не известного Лаане на запах, вероятно, дубовой коры. Жидкость обожгла горло, но мгновенно улеглась где-то в груди, разлившись теплом. Лаана опустила чашечку и несколько мгновений стояла неподвижно.

— Ну? — спросил граф.

— Со мной ничего не произойдёт, ваша милость, — спокойно пояснила Лаана, ставя пустую чарку на стол и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Так и должно быть. Зелье парное. Если его выпьет человек без симпатической связи перед лицом Богини, разрывать нечего. Это лишь ключ, милорд, он подходит только к двум замкам одновременно.

Граф удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Пусть теперь выпьет она.

Лаана осторожно взяла вторую чашечку и поднесла графине. Солдат, стоявший позади, довольно грубым хватом приподнял Дине за волосы и запрокинул ей голову.

— Не трогайте меня! — закричала та, пытаясь вырваться. — Я сама! Я не позволю… Отпустите!

— Отпустите, — взмахнул рукой граф, а затем уставился на «дорогую» супругу немигающим взглядом. — Что ж, пейте сами сударыня, — тихо приказал граф. — Пейте. Или зелье вольют вам в глотку силой!

Графиня с ненавистью посмотрела на мужа, потом перевела такой же враждебный взгляд на Лаану и, едва не скрипнув зубами, взяла чашечку дрожащей рукой. Она поднесла её к губам, с отвращением понюхала, но всё-таки влила в себя — замахом, одним глотком, не зажмурившись и не поморщившись.

— Готово, — бросила она, со стуком ставя чашечку обратно на поднос. — Ты доволен, Дориан? Я выпила твою отраву, что дальше? Будешь ждать, пока я упаду замертво?

— Ты вполне жива, — равнодушно ответил граф. — И даже очень говорлива. Полагаю, это не яд. К сожалению.

— Или же яд с отсрочкой, — усмехнулась графиня, но в голосе уже не дрожала плохо скрываемая паника. — Чтобы я сдохла не прямо сейчас, а сегодня ночью. А ты потом всем расскажешь, что смерть случилась сама собой!

— Ваша милость, — вмешалась Лаана, чувствуя, что разговор начинает выходить из-под контроля. — Если вы выпьете своё зелье сейчас, мы сможем быстрее завершить ритуал.

Граф перевёл на неё тяжёлый взгляд, и Лаана, не дожидаясь повторного приказа, протянула ему чашечку.

Дориан Вэлли взял её, с сомнением повертел в пальцах.

— И здесь внутри? Назови состав.

— Отвар из почек чёрного вяза, стебель горечавки, нижний слой коры дуба, пыльца сосны и капелька мёда, собранного с лугового клевера на рассвете, — невозмутимо перечислила Лаана, цитируя рецепт, подсказанный Книгой менее часа назад. — Но это... всего лишь состав. Каждый ингридиент подвергается довольно сложной обработке, милорд, и собирается исключительно в определённое время...

— О, избавь меня от лишних подробностей, — перебил травницу граф и неохотно поднёс чашечку к лицу, понюхал. Скривился, но выпил. На лице его появилось удивлённое выражение человека, ожидавшего чего-то гораздо худшего.

— Странный вкус, — сказал он, ставя чашку обратно на стол. — Горький, но... я бы не сказал, что неприятный. Весьма даже... ничего.

— Всё портит мёд, — призналась Лаана. — Обычно все зелья на вкус не приятные. Но ведь и пьют ведь не ради удовольствия.

— Это верно, — не стал спорить Дориан. — И что теперь? Мы выпили твою «парную» настойку, разрушили связь с Богиней. В чём проявляется обещанный эффект?

— В том что Богиня удовлетворена вашими действиями, разумеется, — честно призналась «Богиня». — Осталось выпить лишь третье зелье, ваша милость. Которое для леди Дины.

Лаана взяла последнюю чашечку — самую маленькую, с зеленоватым отливом, — и подошла к графине вплотную. Содержимое чарки переливалось в тусклом свете, словно жидкий янтарь.

— Зелье очень мягкое, — объяснила она, стараясь не смотреть в ненавидящие глаза несчастной девчонки. — Оно не причинит вам боли, миледи. Оно просто освободит вас... от ноши. Всё произойдёт во сне.

Услышав мягкую речь деревенской травницы, графиня отшатнулась на своей лавке.

— Не подходи ко мне, ведьминское отродье! — выкрикнула она. — Я не стану это пить! Ты слышишь меня, Дориан?! Я не стану!!

— Как скажешь, — коротко бросил граф и кивнул стоящему за Диной солдату.

Тот вновь навалился графине на плечи, прижимая её к спинке кресла, при этом охватив её шею локтем, а ладоню лоб. Конти тоже шагнул вперёд, выхватывая чашечку из рук Лааны. Лейтенант — вероятно, аристократ до мозга костей, — с откровенной брезгливостью приблизился к истекающей потом и слезами женщине, бьющейся в сильных мужских руках. Ему явно претило даже прикасаться к ней, но приказ оставался приказом. Конти сжал обе щёки девушки одной рукой, длинными тонкими пальцами, Надавил, раздвигая челюсти, — с силой, с болью, безжалостно, словно зажимая клешнями, — и влил содержимое в кривой, едва раскрывшийся рот.