Богиня в фартуке

Ключевое слово здесь — «было». Потому что сейчас подобное знание очень пригодилось... Вздохнув, Лаана вернулась в дом, поставила на очаг глиняный горшочек с водой, ловко подхватив его маленьким ухватом. Горшочек был размером с кружку, ведь зелья ей требовалось совсем немного, судя по рецепту вообще должно было хватить капли. Но каплю не вскипятишь. Высыпала в воду первый мешочек, тщательно помешала деревянной ложкой, спустя пару минут вода забурлила. Дала повариться минуту, сняла горшочек с углей, потом уже в не кипящий, но всё ещё горячий отвар, высыпала содержимое второго мешочка, накрыла и подождала. Кажется, всё точно как в прошлый раз, только у себя дома и чуть меньше по количеству.

Выждав ещё пару минут, Лаана перелила тёмную жидкость в деревянную миску, вышла во двор и направилась к мёртвой яблоне-рябине. Выбрав место на толстом, сухом стволе ниже места прививки, она сделала раскладным ножиком глубокий надрез до самой древесины.

— Ну... с Богом. В смысле со Мной, — выдохнула травница и вылила весь уже подостывший отвар прямо в свежую рану на мёртвой коре.

Реакция была мгновенной и ужасающей.

Дерево не просто «ожило». Оно буквально взорвалось жизнью. Сухая, серая кора с треском, похожим на выстрелы, начала лопаться и отваливаться кусками, обнажая под собой сочную, влажную, ярко-зелёную древесину. Корни, уходящие в землю, с хрустом впились в почву, жадно высасывая влагу.

Лаана отступила на шаг, заворожённо наблюдая за этим ускоренным «таймлапсом». Ветки, ещё секунду назад бывшие сухими палками, набухли. Из них, словно зелёные фейерверки, выстрелили побеги. Листья разворачивались с немым криком роста — сначала нежно-салатовые, скрученные в трубочки, а через мгновение — уже тёмно-зелёные, плотные, глянцевые.

Дерево прошло «весну» примерно за десять секунд. Крона сомкнулась, и тут же, прямо на глазах у Богини, на ветвях набухли бутоны. Розовато-белые яблоневые цветки раскрылись, наполнив воздух густым, дурманящим ароматом мёда и мая, хотя на дворе стоял сентябрь. Лепестки осыпались, не успев коснуться земли, превращаясь в пыльцу, которая тут же впиталась в завязи. Завязи набухли, тяжелея, наливаясь соком. Зелёные шарики желтели, краснели, покрываясь восковым налётом. И через минуту с небольшим, начиная с момента как Лаана капнула на дерево эликсиром, мёртвая яблоня стояла, увешанная тяжёлыми, румяными, идеальными яблоками.

Однако спустя мгновение произошло ещё кое-что. Все плоды почти мгновенно скукожились, высохли и опали. Лишь в самой глубине, укрытая листвой осталось единственное «Яблоко». Оно было насыщенным, тёмно-зелёным и надутым, почти блестящим, просто лопающимся от свежести, но при этом очень небольшим, быть может, с кулачёк ребёнка или даже меньше. Яблоко было зелёным, росло в глубине кроны и, вероятно, его было невозможно увидеть издалека. Внешне яблоня от обычной яблони вообще ничем не отличалась. Обычная, кривоватая и довольно низкорослая. Лаана протянула руку дёрнула плод. Тот оторвался мягко, будто этого ждал. Больше ничего не произошло, небо не упало.

Лаана стояла, невольно приоткрыв рот. Она медленно перевела взгляд с яблони на левую часть того же «привитого» дерева — на мёртвую, серую рябину. Та по-прежнему оставалась мертва. Эликсир Жизни, вылитый в яблоневый ствол, не поднялся выше места неудачной прививки. Камбийный слой не сросся, и «кровь» жизни не смогла перейти в рябиновую крону.

Как интересно... Она снова посмотрела на яблоко.

Почему-то Лаана почти не сомневалась, что плод обладает удивительными свойствами, а возможно, даже заменяет по своему воздействию тот самый Эликсир жизни. «Всезнания» не было, проверять же на практике именно действие Плода Жизни на себе почему-то не хотелось. У неё итак было всё и даже больше. Молодость, красота. Зачем ей ещё один магический эффект, да к тому же непонятный? И кстати, вот вырос один плод. А когда вырастет второй? Через год? Через месяц? Завтра?

В целом неважно, как таковые именно «молодильные яблоки» Лаану не интересовали. Если, конечно, эти яблоки «молодильные» а не какие-то другие. Например, «усилительные», дарующие нечеловеческую силу, мужскую удаль или орлиный взор. За конкретный эффект, вероятно, отвечал квази-разум Книги. А тот, вероятно, руководствовался собственной, не вполне человеческой логикой. Вопрос: какой логикой может руководствоваться магический артефакт? Ну, прежде всего — логикой статистики. Если большая часть проживающих в этой вселенной разумных при вопросе об эффекте молодильных яблок выберет «потенцию» — то Плод Жизни будет «поднимать» именно её. А если неуязвимость от удара топором по голове — значит, зелье дарует именно это свойство.

Ну, хорошо. Будем считать, эксперимент удался. Книга сама синтезировала Эликсир Жизни и он работает без лааниного Всемогущества. Теперь стоило проверить, может ли Книга не только создать «старый» эликсир жизни, но и какой-то «новый», принципиально иной?

«Да что тут думать? — хмыкнула Лаана, обращаясь к самой себе. — «Эликсир Жизни», говоришь? Сделаем антипод!»

— Книга ромашек. Запрос, — протянула Лаана, пряча волшебное яблоко в карман. — Рецепт Эликсира Смерти.

Над участком повисла тишина. Секунда и в ушах прозвучал знакомый мелодичный перезвон. Готово.

Лаана достала книжицу, чувствуя как бешено забилось её человеческое сердечко. Нет, определённо, прежде чем отключать «Всемогущество», следовало отрегулировать гормональный фон у этого скафандра из плоти. Нервишки ни к чёрту. Как там староста её назвал, «баба»? Лаана всегда была женщиной, никогда не принимала облик мужчин. Но вот проблем с гормонами и переживаниями никогда не испытывала тоже. Она часто испытывала переживания разума, сознания, личности. Но никогда не было такого, чтобы дрожали руки или сердце выпрыгивало из груди. Божественность это всё же божественность. Быть смертной, несомненно, довольно тяжело.

Хорошо, глянем. Раскрыла Книгу.

Чернила на левой части разворота выступили не золотые, а густо-фиолетовые, почти чёрные. Текст писал сам себя очень быстро, буквы самовыводились острыми и угловатыми, будто в шипах:

РЕЦЕПТ (развёрнутый).

ЭЛИКСИР СМЕРТИ (Некро-экстракт).

Классификация: Средство управления материей и разумом в состоянии полной энтропии, а также на любых стадиях движения к ней.