Страница 21 из 84
Есть глаза, есть уши. Для торговли снадобьями этого хватит за глаза. В прямом смысле — «глаз хватит за глаза». Даже если глаза будут видеть только то, что перед носом. Чтобы узнать постоянного покупателя и улыбнуться. Чтобы увидеть, как проплывает синее небо над любимым домом, как трётся о ноги пушистый кот, как волнами, словно океан, колоситься за окном пшеница. И ничего больше!
Но вот что делать со Всемогуществом?
Надо бы его тоже как-то урезать. Хотя бы флуктуационно. Хотя бы временно. Но как?
Лаана задумалась.
Это был сложный вопрос. Всемогущество — штука хитрая. Его нельзя просто взять и выключить, как рубильник. Оно пронизывает всё её существо, оно является её природой, её сущностью, её неотъемлемым свойством. Она — всемогуща. Точка.
Но она может себя ограничить.
Может принять решение не использовать эту силу без крайней необходимости. Может поставить себе мысленный запрет, своего рода внутреннее табу. Может договориться с собой, что Всемогущество — это как ядерное оружие: есть, но применять нельзя.
Только в самых крайних случаях. Когда надо спасти кого-то, кто дорог. Когда случится что-то действительно катастрофическое, что невозможно поправить без божественного вмешательства. В остальное же время — жить просто, как все.
А жить, кстати, как-то надо. Создательница Всего немного сомневалась, что реально вытянет здесь на травках и настойках вообще без божественной силы, особенно на первых порах.
В конце концов, она даже не знает, как правильно сушить ромашку.
В прошлый раз, когда она сушила ромашку, это было в мире, где растения сушили магией. Простой ритуал, три секунды — и вот тебе готовое сырьё, ароматное, рассыпчатое, с максимальным сохранением полезных свойств. Никаких заморочек с погодой, никакого риска. А тут — только солнце, ветер и время.
Можно пересушить. Можно не досушить. Траву надо раскладывать тонким слоем, переворачивать, следить, чтобы не заплесневела, чтобы не сгорела на солнце, чтобы не намокла от туманов за окном. Надо знать, когда собирать, в какой сезон, а может, и в какую часть суток. Надо понимать, какие части растения использовать, а какие выбросить.
А ей ведь надо не просто для себя — для продажи. Люди будут платить деньги за её травы. И если травы окажутся плохими, если они не помогут, если они будут горчить или плесневеть — никто больше не придёт.
Выходит, совсем без магии — никак. Хотя бы самую малость. Хотя бы для подстраховки. Чтобы не провалиться в отчаяние, когда обнаружишь, что не знаешь, как правильно засушить ромашку, и вместо ароматного сбора получишь труху, которую стыдно продавать даже за медяк.
Ну что же. Если Всемогущество она решила использовать только в крайнем случае — не для бутербродов, не для бытового удобства, не для лени, а лишь когда иного выхода не останется, — значит, следовало придумать, как не прибегать к нему по каждому пустяку. Решение лежало на поверхности: надо было заранее обеспечить себя иными, тоже магическими, но куда более скромными способами. Не глобальными, не вселенскими, а так, карманными. Локальными. Приготовленными заранее, разложенными по полочкам, чтобы в нужный момент просто протянуть руку, а не ломать Вселенную об колено.
В конце концов, и Богини иногда пользуются спичками, чтобы не разжигать костёр молнией.
Лаана задумалась на секунду. Глубокая, всеобъемлющая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь лёгким ветерком, врывавшимся чуть приоткрытую раму. Богиня сидела на подоконнике, свесив босые ноги, с тарелкой в руках и смотрела в одну точку — куда-то в невидимое, где рождались идеи и формировались решения.
Создательница Всего повела тонкой бровью. Точнее, мыслью.
И рядом с ней прямо на подоконнике возникла «Книга».