Богиня в фартуке

Голова болит — вот тебе настойка из мяты и мелиссы. Спина болит — вот мазь из окопника, да сабельника. Живот схватило — вот отвар из ромашки и тысячелистника. Ребёнок кашляет — вот грудной сбор, заваривай и пои по ложечке три раза в день. Простые люди не требуют приворотов и ядов. Простые люди не угрожают костром. Простые люди платят, чем могут — кто монеткой, кто яйцами, кто мукой, кто добрым словом. И уходят довольные, и советуют соседям, и возвращаются снова, когда припечёт, не грозя плахой, если микстурка не помогает.

Так что пусть будет она простушкой. Простушкой с вечным маникюром и депилляцией. И с фартуком с карманами.

Ну, кажется, вот и всё.

Метнувшись с орбиты вниз и за несколько секунд пронзив гигантское расстояние, Лаана устремилась к поверхности. Гравитация, трение, нагрев — всё это было где-то не здесь, не с ней, за пределами её личной физики. И зависла прямо над будущим домом. В паре метров над крышей, сложив руки на груди, и разглядывая приобретение, как опытная домохозяйка разглядывает кочан капусты на рынке. И с этого ракурса домишко выглядел, кстати, вполне прилично. Неожиданно Лаану почему-то смутил сарай. Только сейчас она заметила, просканировав его взглядом сквозь стены словно рентгеном, что в сарае находятся стойла, разделённые высокими жердями вместо перегородок. Сарай, вероятно, предназначался прежним хозяином вовсе не для сушки травы, а для содержания скота.

Скота, кстати, на участке не было.

Заведём?

Богиня поморщилась.

Последние «животные», которых она «держала», были два гигантских космических дракона, способных проглатывать звёзды-гиганты, причём без отрыжки. Имена у них были такие, что при произнесении вслух у смертных лопались перепонки. Настоящие имена, данные при рождении самой Вселенной, ну в смысле самой Лааной, если вдруг кто-то произносил их полностью, да с правильной интонацией — могли заставить сдетонировать планету, на которой имена произносились. Поэтому Богиня звала их просто Зубастик и Хвост. Чтобы общаться с ними, приходилось сильно увеличивать собственное тело. Примерно до размеров большой звёздной системы как минимум. Но даже в таком облике Богиня рядом с этими «пэтами» казалась не слишком большой. А тут... коровы? Козы?

Кстати, коровы и козы для неё были явно опаснее. Драконы то подчинялись магии. И только магии. Скажешь слово — выполнят беспрекословно, без вариантов отказа, без промедления. Да и контакт с ними был на уровне чистого сознания, мгновенный и полный. Да и кормить их было не нужно — сами кормились в туманностях и дальних скоплениях пожирая либо крупные астероиды, либо целые парсеки космической пыли. Без всякой там возни с сеном и навозом. Ну а здесь... Как обходиться с живыми существами без магии, Богиня Света понятия не имела. Наверное, не слишком сложно, раз «и не боги справляются». Вон, смертные же могут. Однако проверять как-то не тянуло. По крайней мере, сейчас. Ну да. Сначала огород и травы, а потом всё остальное. Может, через годик, когда освоится, и заведёт курочку. Или кролика. Кролики, кажется, тихие, как драконы. Надо будет почитать в местных учебниках по животноводству.

Если конечно, таковые есть. А то мир то средневековый. И книгопечатание вроде тут ещё не изобрели. А значит каждая книга великая ценность. Вряд ли в них пишут про кроликов и коров.

Вот, кстати, смех.

В данный момент, если думать глобально, вся бескрайняя Мультивселенная Мультивселенных существовала... в виде единственного мирка. Никаких больше вселенных и даже просто миров именно СЕЙЧАС не существовало. Разве что как информационные матрицы внутри её — Богини Света — памяти.

Лежат себе тихонько, файлами, ждут своей очереди.

А вся мультивселенная на данный момент была ограничена только им.

Этим мирком.

Кстати, так его и назову, подумала Лаана. «Мирок».

Чем не название для новой мультивселенной? Звучит скромно, без претензий. Даже немного глупо — Мирок.

Одна вселенная. Один мир. Одно солнце. Одна планета. Одно время. Одна она.

Ясно и элементарно. Как стол.

Кстати, при мысли о столе вдруг совершенно неожиданно Лаане захотелось есть.

Нет, голода она не испытывала. В смысле, вообще не испытывала. В принципе. Во всяком случае последние три миллиарда лет. Боги — они такие: могут питаться энергией звёзд, космическим излучением или просто идеей собственного величия. Но вот чисто интеллектуально, как дань винтажным воспоминаниям и ностальгии — захотелось.

Почти не задумываясь, Богиня на автомате снова материализовала перед собой виртуальный образ сотворённого ею мира. Мысленно приблизила к глазам поверхность планеты, мысленно «пролетела» над городами, нашла искомое и щёлкнула пальцами.

Прямо на грязный пол, к ногам паучка, материализовалась тарелка.

На тарелке лежала жутко аппетитная, только что с костра, палка ремесленной колбасы из нарезной говядины. С колбаской — краюха свежего хлеба. И рядом — глиняная кружка с молоком.

Богиня не украла, а просто скопировала «пир» какого-то счастливчика сидящего недалеко отсюда за столом в местной таверне. Счастливчик даже не узнает, что его завтрак теперь существует в двух экземплярах.

Выглядело прилично. Но на полу рядом с паучком. Паучок испуганно дёрнулся и замер.

— О, прости, — сказала Богиня, впервые наклонившись вниз в своём новом «новосотворённом» теле. Она забрала у паучка угощение, прижав тарелку с хлебом и колбасой к груди, а кувшин подхватив за узкое горлышко. — Это не тебе, — пояснила Богиня. — Это мне. А я тебе муху сколдую позже. Ну... или сам как-нибудь.

Стола в комнате всё ещё не было, так что Богиня расположилась, взобравшись на подоконник и скинув туфли.

Откусила хлеб. Впервые. Своим новым ртом.

Хлеб был настоящий и пах настоящим хлебом. Из обычной муки, смолотой на мельнице смертным мельником. Вкус был... просто волшебным. Не синтезированным в космосе из атомов ближайшей туманности машиной по молекулярной сборке, не созданным магическим заклинанием, а самым что ни на есть... банальным и натуральным.

Это, кстати, был первый кусок пищи за последние... ну, наверное, лет двести.

Как богиня, потребности подпитывать свой организм органикой Лаана не испытывала — так же, как и потребности потом органикой испражняться. Однако иногда на банкетах (ну или как их ещё называли — «оргиях»), которые изредка устраивали младшие боги, Создательнице Всего пробовать пищу доводилось.