Основатель

Глава III

— Часовой механизм! — глянув на последствия взрыва, тут же заявил доктор. — Адская машинка с заводным устройством. Пароход специально ждали, подставили под расписание… А он вот раньше пришел!

Я хотел было возразить, сказать, что такой расчет — это как-то зыбко, но вовремя прикусил язык. Слишком уж много было в Благовещенске пароходных компания, крупных и мелких. Слишком уж велика конкуренция. Бернадаки, Смирнов, Шадрин, Чепурин… тот же Хворостов. И это я еще не всех назвал.

Самым шиком было показать, что пароходы всегда ходят точно по расписанию — для этого делали все! «Монте-Карло» пришел быстрее — капитан видно, боялся опоздать, за что лишился бы премии. Зато потом просто подольше бы постоял в форте Громов, выбирая время.

Черт возьми… Недаром раскольник так интересовался пароходами!

Для осмотра места происшествия я прихватил с собой Базиля, Ивана и Полозова. Еще с нами увязался Решников. Я не возражал — специфический опыт бывшего народовольца мог оказаться весьма полезным.

— Взрывчатку, думаю, привезли загодя, на челне, — стоя у самой воды, щурился доктор. — Затем — где-то под утро — поставили машинку. Завели пружину — и ушли. Зачем зря рисковать? Форт уж слишком близко.

Тут нечего было возразить. Да, скорее всего, так все и было. Другой вопрос — кто? Но, и тут имелись ответы…

— Думает, снова сектанты? — поинтересовался Базиль. — Место удобное… и прямо у нас под носом! Предлагаю включить его в дозорный маршрут.

— Да, пожалуй… — я рассеянно кивнул и задумался. — Правда, вряд ли им еще раз представится такая возможность. Вода скоро спадет, столько плавника не будет. А ниже по реке слишком много деревень — людно! Чужих сразу заметят.

— И все равно…

— Да! Дозоры усильте.

Как всегда неслышно, из тайги появился Иван. Все в той же потрепанной малице из оленьей шкуры, в поношенных камусных сапогах-унтах. Невысокого роста, приземистый, скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, прямыми волосами, он чем-то напоминал мне индейца из фильмов с Гойко Митичем.

Подумав так, я подавил невольную улыбку и быстро спросил:

— Ну?

— Один человек был, да, — вытаскивая свою носогрейку, сообщил эвенк. — Тайга знает! Лодка был… долбленка, да. Потом вверх по ручью на лодка ушел. А куда — мест много. И вот — оставил…

Смуглое, испещренное морщинами, лицо таежника вдруг озарилось презрительной усмешкой:

— Думает, мы — дураки, да.

Хмыкнув, эвенк протянул мне расшитый кисет:

— Однако, табак казацкий — лючи! Маньжчур савсэм другой будет.

И казаки, и маньчжуры выращивали табак. Казаки — так, для себя и немного на продажу, в Маньчжурии же имелись целые латифундии, потому их табак стоил дешевле, но по качеству был куда хуже. По крайне мере, так утверждали казаки, тоже те еще негоцианты.

Опять подставляли казаков?

Я покачал головой:

— Все верно. Раскольник не знает, что мы раскрыли его обманы.

— И это хорошо, — поддержал Базиль. — Значит, у него нет сообщников в форте.

А ведь могли бы и быть, — подумал я. Народу на прииске достаточно, есть и недовольные… А будет еще больше! В скором времени я собирался пригасить плотницкую артель… да и просто желающих крестьян — расчистить поля, разбить огороды…

Искать плотников я оправился сам. Этим же пароходом. Судно приходило в Благовещенск в воскресенье, как раз к ярмарке, и народу по пути садилось много. Так, что к концу рейса была заполнена вся палуба, где традиционно размещались пассажиры третьего класса.

Сам я ехал первым, в отдельной каюте, ибо в целях улучшения имиджа не мог себе позволить иного. Меня многие знали, и, если б даже был второй класс, обязательно поползли бы по всему Благовещенску самые нелепые слухи о близком финансовом конце артели. Так что, несмотря на дороговизну, приходилось держать марку.

Вниз по течению пристани имелись лишь у самых больших сел, в основном же «Монте-Карло» вставал на якорь на рейде, пассажиров же привозили на лодках. Большинство ехало третьим классом, то есть — на палубе, благо и погода тому способствовала. Первый и второй класс, кроме меня, занимали лишь парочка коммивояжеров, преподаватель ботаники из местной гимназии и священник приходской церкви из какого-то дальнего села. Я познакомился со всеми.

Коммивояжеры — два молодых человек лет по тридцати с лишним — всю дорогу резались друг с другом в карты. Звали и меня, но я вежливо отказался, предпочитая куда мене азартное общество.

Мы неспешно прогуливались по верхней палубе. Могли себе позволить, ибо никого из третьего класса туда не допускали. Священник, отец Николай, оказался человеком степенным, пожилым, и, как мне поначалу показалось, несколько стеснительным и молчаливым. Зато ботаник болтал без умолку, взахлеб рассказывая о стеблелисте, толстолистной звезчатке, васильковой серпухе и прочих редких растениях.

— Ах, если б вы только видели, как цветет серпуха! Мне вот, господа мои, довелось! Такие великолепные розовые цветы, совсем как у астры…

Звали любителя природы Артемий Филиппович, и преподавал он в младших и средних классах. Верно, потому и был таким экзальтированным, пребывая в полной уверенности, что все, что он говорит — весьма увлекательно, познавательно и полезно. Впрочем, это так и было… Только не полдня подряд!

К вечеру, однако же, наш говорливый друг заметно утомился, к тому же и он, как и отец Николай, был, увы, далеко не молод.

— Пойду, пожалуй, посплю, — пригладив растрепавшуюся на ветру бородку, Артемий Филиппович вежливо приподнял шляпу. — Да и вам, господа, посоветовал бы лечь сегодня пораньше. В Благовещенск приходим рано, в семь утра!

— В шесть сорок пять, если точнее, — благодушно поправил отец Николай. — Да-да, именно так — минута в минуту. По хворостовским пароходам можно часы проверять! Что и говорить, тезка, Николай Иванович держит марку.

— Вы знакомы с господином Хворостовым, святой отец? — пожелав ботанику спокойно ночи, я повернул голову.

— Ну, конечно, — пожал плечами священник. — Я лично освящал почти каждый его пароход. В том числе и этот вот — «Монте-Карло». А еще — «Ниццу», «Канны», «Антиб».

Я улыбнулся:

— В общем, весь Côte d’Azur!

— Да-да, Лазурный берег… Детская мечта Николая! Мы ведь с ним из одного села, Никольского. Я правда, постарше… А Николай Иваныч… Он молодец, он сам себя сделал. Как говорят американцы — селф-мейд-мэн.

А священник-то знает языки…и имеет хороших знакомых… Вот вам и простой сельский батюшка!