Основатель

— Je le jure — однако! По-французски честью клянется… — хмыкнул Базиль. — Верить хунхузам на слово — себя не уважать. Обманут!

— Да, да, выходите! — Нгуен Вонг повысил голос. — Je serai heureux de vous offrir du thé. Et même quelque chose de plus fort. («Буду рад угостить вас чаем. И даже кое-чем покрепче»)

Уверяю, с вами мне совершенно нечего делить!

Высок, строен и, по всей видимости, весьма ловок. Судя по речи — явно не из простых людей. Длинные черные волосы, небольшая бородка… Пижонская, с яркой красной бахромою, куртка, явно покупная рубашка, желтый шейный платок… Еще и французский! Мушкетер хренов… Ну да, южный Вьетнам уже давно принадлежал Франции. А за северный французы схватились с китайцами как раз сейчас.

— Э-эй! — бандит помахал рукою. — Я сейчас вам кое-что покажу…

Обернувшись, он махнул рукою…

Из палисадника тот час же вылетели две горящие стрелы — воткнулись в стены овина.

— Я спалю этот чертов сарай! — подбоченился Вонг. — Причем — вместе с вами. Вы окружены, убежать вам не удастся. Хотите — горите. J’ai tout dit! Я все сказал!

Огненные стрелы полетели градом. Стены и крыша овина тут же занялись пламенем…

— Вот же черти поганые! — выругался Базиль. — Этак они всю деревню спалят. Что будем делать, шеф?

Я усмехнулся и поднялся на ноги:

— Что ж, пойдем, чаю попьем. Раз уж пригласили. Тем более, Ли Сючэнем здесь и близко не пахнет. Так мне почему-то кажется.

— Да, пожалуй, так.

— Эй, вы там! — выйдя из овина, я помахал револьвером. — Вот! Кладу на землю.

— Очень хорошо! Très bien! — сняв шляпу, патлатый захлопал в ладоши. — Ну, наконец-то я вас уговорил. Милости прошу в дом!

— Умоляю, не верьте ни одному его слову, шеф, — шагая чуть позади, прошептал Хватов.

Я повел плечом:

— Ну а кто ж верит?

Нас завели в знакомую избу — крепкий дом-пятистенок под тесовой крышей, с высоким резным крыльцом. Дом старосты Аграфены…

Хунхузы о чем-то переговаривались и смеялись, однако же, видно было — своего главаря они откровенно побаивались. Все его приказания выполнялись быстро и с оглядкой на реакцию господина Вонга.

Посередине двора двое парней-хунхузов деловито разделывали барана, как видно, на обед или на ужин. Еще двое разводили костер. Бог весть, чем им печь-то не нравилась? Азиаты-с…

Ого!

Поднимаясь на крыльцо, я едва не наступил на оставленную кем-то палитру! Обычную палитру, какую используют все художники.

Обычная вещь… в необычном месте. Откуда художники в тайге? Тем более, среди хунхузов… Хотя, фотографы ведь нынче в тайге имеются! Почему б и художникам не быть?

— Мой кузен Хо рисует, — перехватив мой взгляд, неожиданно пояснил Нгуен Вонг. — Очень красиво. В самом Пекине покупают!

— Однако, — не на шутку удивился я. — Хотелось бы на картины взглянуть.

— Так вы попросите, — главарь хунхузов негромко рассмеялся. — Он вам и покажет альбом. Обычно всем показывает. Géricault non reco

Мы вошли в горницу…

Кузен главаря шайки оказался щуплым юношей лет шестнадцати, с такой же пышной шевелюрой, но без бородки и усов. Он же был одет по-европейски — в узкие штаны-панталоны и наброшенный поверх сорочки сюртук.

— Господа хотят взглянуть на мои картины? Пожалуйста! Прошу… S’il vous plaît!

Господа… Господа авантюристы из французских колоний. Какого черта они забыли здесь? Что их сюда так влекло?

Небольшой, обтянутый зеленым бархатом, альбом, какие обычно бывают у эмансипированных уездных барышень для записи пожеланий подружек и любовных стихов. Картины тоже небольшие, скорее — эскизы. Легкие воздушные мазки… А парень-то и вправду — талант! Замечательные, вполне узнаваемые, пейзажи. Вот — урочище, кедровник. Вот болото с багульником, цветущие рододендроны… А вот…

Я невольно вздрогнул, увидев изображение той самой скалы с петроглифами! Скалы, под которой еще не так давно лежало маньчжурское золото!