Основатель

— И ещё, — добавил Михаил. — Я заметил, что сзади есть проход. Скорее всего, в подсобное помещение или на второй этаж. Туда приказчик никого не пускал, но кто-то оттуда вышел — молодой парень, похож на приказчика или курьера. Он нёс какой-то свёрток в бумаге.

— Курьер! Если они возят что-то в скиты — значит, есть человек, который это делает, — произнес я, обводя пальцем край кружки. — И этот человек — наша ниточка к Огневу.

Михаил кивнул, но в глазах его читалось сомнение:

— Допустим, мы проследим за курьером. И что дальше? Увидим, как он заходит в скит? Так это не доказательство. Огнев скажет, что его приказчик торгует книгами и иконами, а уж куда их потом девают — не его забота.

— Верно, — согласился я. — Поэтому нам нужно не просто проследить, а найти склад. Место, где Огнев хранит динамит. Где-то в городе или рядом. Если мы найдём этот склад и вскроем его — тогда у нас будут неопровержимые улики. Тогда можно будет Огнева за жабры поймать — не отвертится.

Пелагея подняла голову:

— А если склад не в городе? Если они прячут всё в тайге?

— У нас есть тот, кто знает тайгу, это не проблема, — я посмотрел в окно. — Но сначала — проверим городскую версию. Думаю, склад должен быть где-то рядом с лавкой или с пристанью. Иначе возить динамит на дальние расстояния слишком рискованно. Кто-то может заметить, кто-то остановит…

— Или кто-то донесёт, — мрачно добавил Полозов.

— Именно. Поэтому Огнев, как человек осторожный, скорее всего, держит товар где-то в черте города, но в таком месте, где никто не ходит. Пустыри, старые амбары, заброшенные склады… Хотя чего гадать на кофейной гуще? Нужно точно знать, где Огнев прячет товар.

Я посмотрел на Михаила.

— Сегодня вечером мы снова идём к лавке. Будем следить. Если курьер выйдет с грузом — проследим за ним до самого склада. Никаких догадок, только факты.

Михаил кивнул.

— А если он не выйдет?

— Будем ждать. Рано или поздно он появится. Эти коробки не просто так там лежат — думаю, это уже готовая партия на выдачу.

Вечер опустился на Благовещенск быстро — сумрак сгустился за час, фонари зажглись, и улицы опустели. Мы с Михаилом заняли позицию в маленьком скверике напротив книжной лавки. Скамейка, кусты сирени, поломанный фонарь — идеальное место для наблюдения. С дороги нас почти не было видно, а лавка просматривалась отлично.

Прошёл час. Другой. Приказчик в очках уже закрыл ставни и, судя по всему, ушёл. Но мы ждали.

И не зря. Дождались.

Около одиннадцати вечера из чёрного хода вышел тот самый молодой парень в картузе. На плече у него висел продолговатый свёрток, перевязанный бечевой, — такой же, как мы видели утром. Парень огляделся по сторонам, поправил шапку и быстрым шагом направился вдоль улицы.

— Пошли, — шепнул я.

Мы двинулись следом, держась на расстоянии. Парень петлял по переулкам, сворачивал в арки, будто проверял, нет ли хвоста. Но мы были осторожны: я — в тени домов, Михаил — по другой стороне улицы. Иногда мы менялись местами, чтобы не привлекать внимания.

Около получаса мы брели за курьером по вечернему городу. И наконец он остановился у одного из зданий на Складской улице.

Парень достал ключ, отпер висячий замок, скользнул внутрь и закрыл дверь за собой.

Мы замерли в тени соседнего амбара.

— Он там, — шепнул Михаил. — Значит, здесь и есть склад.

— Идём ближе, — я двинулся вдоль стены, бесшумно переставляя ноги.

Подошли к зданию. В маленькой щели между досками ставни пробивался тусклый свет. Я приник глазом, стараясь не дышать.

Внутри горела керосиновая лампа. Свет выхватывал из темноты ряды ящиков, аккуратно сложенных у стен. Парень в картузе ставил свой свёрток на один из них, потом подошёл к столу, взял какую-то книгу — и, судя по всему, начал что-то записывать.

Я отодвинулся от щели и посмотрел на Михаила:

— Склад.

— Забираемся? — спросил Полозов.

— Нет. Пока нет. Надо дождаться, пока он уйдёт. А потом — посмотрим, что там за ящики.

Мы ждали ещё час. Парень вышел, запер дверь и ушёл в ночь. Мы выждали ещё десять минут — на случай, если он вернётся. Улица осталась пустой.

— Пора, — сказал я.

Я поддел доску у окна, приподнял раму и бесшумно перевалился внутрь. Михаил — следом.

— Темнотища! — тихо выругался парень, стукнувшись обо что-то.

Я нашарил в кармане коробок спичек, зажёг маленький огарок свечи, что стоял на столе. Свет выхватил из мрака те самые ящики.

Я подошёл к ближайшему. На крышке — грубая маркировка: «Иконы, оптом». Но доска была прибита небрежно, словно её уже открывали. Я поддел ее, осторожно откинул крышку.

Внутри — старые иконы, наваленные как попало. Но под ними, в соломе, — аккуратные патроны с динамитом.

— Чёрт, — выдохнул Михаил. — Он хранит их здесь. Целый склад!

— И это — только начало, — я открыл ещё один ящик. — Смотри.

В другом ящике лежали коробки с капсюлями, бикфордовы шнуры, провода. В третьем — ещё динамит. В четвёртом — детонаторы. Целая мастерская для диверсий.

Я отошёл к столу, где работал курьер. На столе лежала амбарная книга — толстая, в кожаном переплёте. Я открыл её и при свете свечи пробежал глазами по записям. Столбцы: дата, количество, адресат. И среди адресатов — названия скитов. Тех самых, в которые уходили староверы. В том числе и Устиновский.

— Это доказательство, — сказал я, показывая книгу Михаилу. — Здесь — всё. Адреса, имена, количество динамита. Чистый бухгалтерский учёт контрабанды и снабжения диверсантов.

— Забираем книгу, — сказал Михаил. — Это — главная улика.

— Всё, уходим. Завтра с утра — к следователю.

Я сунул амбарную книгу под сюртук, застегнул пуговицы и направился к окну. Михаил пошёл следом, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку. Снаружи — тишина. Ветер стих, и город замер в глубокой ночной дремоте. Мы бесшумно перелезли через подоконник, поставили доску на место и, пригибаясь в тени амбара, двинулись к пустырю.

— Нормально идём, — шепнул Михаил. — Ещё сто шагов, и мы на улице.

Я кивнул, не оборачиваясь. Сердце в груди колотилось от адреналина, но я держал себя в руках. Мы почти выбрались. Ещё немного — и книга будет у Пантелеева. Ещё немного — и Огнев ответит за всё.

Мы вышли на пустырь, когда сзади раздался резкий щелчок — взведённый курок.

— Стой! — хриплый голос прорезал тишину. — Ни с места!