Страница 52 из 208
Однако определенная часть бедноты пополняла и ряды батрацкой армии. Главными причинами пролетаризации деревенской бедноты являлось аграрное перенаселение, сохранявшаяся безработица, а также дробление крестьянских хозяйств. Общий уровень экономического состояния и развития бедняцкого двора не позволял крестьянам-беднякам вести самостоятельное хозяйствование. Так, по данным крестьянских бюджетов Центрально-промышленного района за 1924–1925 годы, типичное бедняцкое хозяйство, стоимость средств производства которого составляло в среднем 235,1 рублей, являлось малопосевным (до 3 дес.). Около 66 % хозяйств этого типа не имели лошадей, более 20 % — были бескоровными. Аналогичные показатели по Центрально-земледельческому району выглядели следующим образом: средняя стоимость средств производства бедняцкого хозяйства равнялась 205 рублям, посев — до 4 дес. Более 70 % таких хозяйств были безлошадными, 40 % — бескоровными, 17 % — безинвентарными. Острый недостаток средств производства определял зависимый характер отношений с более имущими социальными слоями, особенно в отношениях аренды земли, найма средств производства и наемного труда. Более 70 % бедняцких хозяйств Черноземного центра прибегали к найму рабочего скота, 64 % хозяйств — к найму сельскохозяйственного инвентаря. Аналогичные показатели по Центрально-промышленному району были равны соответственно 62, 56,4 и 53,1 %[284]
Значительная часть бедноты не могла справиться с обработкой собственной земли. По данным НК РКИ СССР бедняки составляли около 83,6 % сдатчиков земли в аренду[285]. Наконец, бедняк систематически продавал свою рабочую силу. В Центрально-промышленном районе в 1923–1924 годах 57,2 % хозяйств из бедняцкой группы отчуждали рабочую силу, 54,8 % бедняцких хозяйств в Центрально-промышленном районе нанимали инвентарь, 63,7 % — в Центрально-земледельческом, а на найм рабочего скота приходилось соответственно 62,9 и 70,1 %[286].
О формах оплаты найма рабочей лошади можно судить на основании данных по пяти волостям Киевской, Тамбовской, Самарской, Смоленской и Московской губерний. В составе хозяйства с посевом до 2 дес. (как правило, бедняцких) в 1922 году лошадь нанимали на условиях отработки — 41 %, за хлеб — 33, за деньги — 3, смешанно — 16, бесплатно — 7 %[287]. На натуральные формы оплаты за отработки и хлеб приходилось более 70 % случаев аренды лошадей. Денежная плата была ничтожной.
Такое положение было весьма характерно для начального периода нэпа, когда только налаживались товарно-денежные отношения.
Ярким показателем положения крестьянского хозяйства в начале 20-х годов является структура его доходов и расходов. Данные бюджетных обследований показывают низкий уровень доходов и расходов, а также их неблагоприятное соотношение в бедняцком хозяйстве. В расходах бедноты от 87 % до 90 % принадлежало личному потреблению, на покупку товаров хозяйственного назначения приходилось от 1,8 % — в Тамбовской губернии до 6,8 % — в Смоленской губернии. Доход же в бедняцком хозяйстве по отдельным районам колебался от 163 до 276 рублей в год, причем поступления от продажи своей рабочей силы составляли от трети до половины чистого дохода[288]. При этом доходы бедняцкой группы отставали по темпам роста от доходов всех иных социальных слоев. Такое положение явилось закономерной невозможностью для бедноты вести земледельческое хозяйство собственными силами и средствами: почти половина совокупного дохода у нее образовывалась за пределами сельского хозяйства[289].
Центральной фигурой деревни начала 1920-х годов было среднее крестьянство, которое постепенно трансформировалось в средний класс. К середине 20-х годов середняцкий слой увеличился по сравнению с дореволюционным периодом в три раза, и продолжал расти с каждым годом. В начале 1924 года середняцкими считались 61,1 % крестьянских хозяйств[290]. Середняцкая масса увеличивалась как абсолютно, так и относительно, причем удельный вес ее в общей численности сельскохозяйственного населения возрастал в большей степени, чем удельный вес прочих социальных групп. Середняцкая масса деревни, пополнясь экономически поднимающимися бедняцкими хозяйствами, оставалась главной силой земледелия[291].
Но становление средних слоев не было равнозначно росту середнячества. Осереднячивание означало нивелировку, «поравнение по низшему уровню обеспеченности средствами производства и прожиточного уровня»[292]. Середняцкая группа не была стабильной по источникам формирования. В 1921–1922 годах она пополнялась и за счет имущих слоев при заметном сокращении крупных хозяйств, и за счет бедняцкого круга хозяйств, которым удалось встать на ноги. С 1923 года выросли средние и зажиточные слои при сокращении бедняцких. Середнячество было неоднородно и по своему составу, включая как маломощные группы вчерашних бедняков, так и богатеющие хозяйства с тенденцией к зажиточным.
Что представляло собой хозяйство середняка к 1924 году? Ответить на этот вопрос позволяют материалы крестьянских бюджетов. Семья середняка Центрально-земледельческого района состояла в среднем из пяти едоков, трех трудоспособных работников обоего пола, имела 7,6 дес. посева, одну-две головы рабочего скота и одну корову. Производственные фонды такого хозяйства оценивались в 1057,5 руб., а средства производства — в 721,1 руб. В составе последних основное место принадлежало рабочему скоту (37 % стоимости), затем постройкам (24 %) и запасам (22 %), наконец, сельскохозяйственному инвентарю (17 %).
Типичная семья середняка Центрально-промышленного района включала в среднем четырех едоков, двух работников, имела 4,4 дес. посева, одну лошадь и одну корову. Производственные фонды хозяйства стоили 998,5 рублей, а средства производства — 767,2 рубля, где главное место принадлежало также рабочему и продуктивному скоту (35 % стоимости), постройкам (32 %), сельскохозяйственному инвентарю (21 %) и запасам (12 %)[293].