Страница 9 из 97
Я стоял, тяжело дыша. Сердце колотилось, шум крови в ушах заглушал грохот вагонов. Тут сквозь все другие звуки мне почудился пронзительный женский крик. Где, откуда? Я резко обернулся. Крик повторился, испуганный, истеричный — значит, не послышалось. Он шёл снизу, из-под моста.
Я спешно подобрал выпавший молоток, сунул за пояс. Внизу, перекрывая гул состава, раздались голоса. Нужно было уходить, и немедленно.
Я наскоро осмотрел стёртые доски моста. Сумку маньяка, что валялась в стороне, трогать не стал. Нож, что торчал между досками, тоже. Подхватил рюкзак, который ждал меня у моста.
Развернувшись, я зашагал прочь, стараясь не ускорять шаг. Перешёл через мост. Солнце било мне в спину, припекало затылок. Поезд всё стучал и стучал колёсами, это был очень длинный состав.
Я ступил с моста на тропу и пошагал в сторону лесополосы.
Стук других вагонных колес отдавался в голове ровным, успокаивающим ритмом. В купе проводников пахло свежезаваренным чаем и выстиранным постельным бельем. Тюки с простынями и наволочками, сложенные в аккуратные штабеля, занимали всю верхнюю полку и часть нижней, создавая ощущение тесноты, но мне было плевать. Здесь даже было по-своему уютно. А ещё, находясь тут, я удалялся от посёлка Первомайский, а это было самое главное.
После того, что произошло на том мосту, я ждал, что для меня этот визит в прошлое окончится. Миссия завершена, пора обратно в старое тело. Или «на тот свет»… Но нет, я всё шагал и шагал по тропе, что петляла в тени деревьев, и сознание моё никуда не переносилось.
Тогда я решил возвращаться обратно в Симферополь. Может, вселенский механизм переноса сознания сработает там, на том же месте.
На вокзале билетов предсказуемо не было. Подходить к начальнику вокзала с корочкой журналиста «Крымского комсомольца» не стал — лишний след. Всё-таки я только что совершил убийство, пусть и убил нелюдя, которому это было положено по высшей справедливости. Прошёлся вдоль состава, договорился с проводницей, которая показалась для этого подходящей. Двадцать пять рублей помогли ей принять правильное решение и впустить меня в вагон.
— Я буду тише воды, — пообещал я, и слово своё сдержал.
За окном плыли окраины города, потом поля, перелески. Я думал о том, что произошло. Адреналин давно схлынул, оставив после себя усталость и осознание большого сделанного дела. Я уничтожил ублюдка. Убил его, вооружённого, справившись с ним почти что голыми руками. Получилось рискованно. Я запросто мог полететь с того моста вместо него. Но я победил. Потому что правда была на моей стороне.
Руки теперь были в порезах, пришлось купить в магазине недалеко от вокзала рубаху с длинным рукавом.
Ещё я вспоминал другое. То, при мысли о чём сердце до сих пор сбивалось с ритма.
Я не удержался. Сел на местный автобус и доехал до той самой конторы, где дочь работала в моей «прошлой» жизни. Постоял напротив входа — курил, просто смотрел на здание. Потом решился зайти. Не знал ни номера кабинета, ни даже этажа. Решил спросить у первого встречного, придумав что-нибудь на ходу.
И столкнулся с ней прямо в дверях.
Она была в лёгком ситцевом платье, с сумкой через плечо. Такая же, как на том единственном фото, что стояло у меня на тумбочке тридцать лет. Только здесь она была настоящая и живая.
Сердце в груди сжалось так, что перехватило дыхание.
— Настя?.. — вырвалось само собой, прежде чем я успел прикусить язык.
Она остановилась, удивлённо вскинула брови.
— Да… Мы знакомы?
Глаза, те самые, ясные, чуть озадаченные. Лицо — я смотрел на него и видел черты жены, какой она была давно, в нашей молодости. Я онемел. Что я мог сказать? «Я твой отец из будущего, я только что уничтожил твоего убийцу, чтобы ты жила»?
— Ты… Вы учились в Ленинграде? — выдавил я после мучительной паузы, хватаясь за первую пришедшую в голову мысль.
Она покачала головой, уже с лёгкой усмешкой.
— Нет, не училась. Вы обознались.
— Да, ошибся, извините, — пробормотал я, чувствуя, как горит лицо. — Очень похожи…
— Бывает, — она кивнула, повернулась и пошла дальше, обогнув меня.
Я стоял, как истукан, и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Потом долго шёл обратно к вокзалу, и внутри, сквозь всю странность моего теперешнего положения, медленно, неудержимо поднималось тихое ликование. Она живая. Она идёт по улице, дышит, щурится на солнце. Она — есть. И это главное. Всё остальное — цена, которую я готов платить снова и снова.
Я почувствовал, как плечи мои выпрямились. Камень, который я таскал на себе десятилетия, больше не давил на меня. Он исчез. Внутри меня разлилась лёгкость и теплота.
С этим ощущением я заснул и проспал до самого Симферополя.
Симферополь полнился вечерней летней духотой. Воздух на вокзальной площади пах поездами и чебуреками. Я влился в поток людей — отпускников с сумками и чемоданами, провожающих, встречающих, железнодорожников, милиционеров, продавщиц в халатах. Никто не смотрел на меня дважды. Я был просто одним из них.
Я вышел на городскую улицу. Здесь народу тоже хватало, люди шли по домам с работы. Каждый второй тащил арбуз, кто-то в авоське, кто-то просто в руках.
Взглянув на толпу на остановке, я решил идти пешком. Оказалось, что дорогу я знаю. Не то чтобы тут было совсем рядом, просто захотелось пройтись. Стряхнуть с себя дорожное оцепенение, подышать воздухом 1985 года. И подумать — о том, что делать дальше. Ждать, когда неведомая сила забросит меня обратно в будущее? Или уже начинать жить этой новой, подаренной жизнью?
Город погружался в душистые южные сумерки. Улицы дышали тёплым асфальтом и запахом жареной картошки из открытых окон. После Первомайского, где меня ни на минуту не покидало напряжение, здесь было непривычно спокойно. Я шёл не торопясь, впитывая эту забытую атмосферу. Автоматы с газировкой, покупатели у киосков «Союзпечати», старушки на скамейках у подъездов. Во дворах мужики за столиками сидели перед шахматными досками, расписывали преферанс или забивали «козла» в домино.
Тут идиллию тихого вечера разрушил донёсшийся со стороны гаражей шум. Оттуда слышались невнятные крики. Кажется, там дрались.
Не раздумывая, я прибавил шагу и устремился туда.