Страница 86 из 97
Песня отзвучала, дальше зазвенели стаканы. Я стал вовсю тормошить память Нещадова. Мне нужно было срочно узнать, кто я для этой компании, просто старший товарищ хозяина квартиры — или имеются какие-то обстоятельства. Чтобы не выдать своё незнание, я старался вести себя осторожно, только слушал и сдержанно улыбался.
Гитарист Витёк, щуплый парень в круглых очёчках, снова ударил по струнам. В этот раз песня была мне не знакомая, но тоже хорошая.
Когда она закончилась, одна из девушек, симпатичная шатенка в светлой кофточке, повернулась ко мне:
— Иван, ну а ты что всё молчишь? Спой что-нибудь!
Вот это был поворот так поворот. Я похолодел. Да, я видел у Нещадова гитару на шифоньере, но понятия не имел, умел ли он на ней играть. Попробовать? Может, руки и вспомнят аккорды, как они вспомнили настройки камеры и то, как нужно фотографировать… Но если нет? Это будет не просто провал, он к тому же вызовет массу вопросов.
— Не могу, ребят, — я изобразил на лице сожаление. — На волейболе руку вывихнул. Пальцы не слушаются.
Я вовремя вспомнил Эдика с его недавней хитростью. Вроде сработало — компания сочувственно закивала.
Стали петь ещё, что-то своё, студенческое, молодёжное. В перерывах разливали вино. Стол был, прямо скажем, сиротский: хлеб, пара порезанных огурцов и обязательный атрибут — плавленый сырок «Дружба». Святая студенческая бедность. Я поднялся и сбегал к себе, принёс «пополнение»: изрядный кусок колбасы и банку рыбных консервов.
Стол сразу преобразился, и вечеринка заиграла новыми красками. Пошли хмельные разговоры. Кто-то увлечённо пересказывал сюжет нового импортного фильма. Вадик с гордостью живописал, как они с приятелем сегодня «брали» это вино — простояли полтора часа в очереди, пару раз чуть не подрались, но всё-таки вырвали заветные бутылки. Антиалкогольная кампания была в самом разгаре, и добытая порция спиртного считалась победой.
Один из парней с важным видом достал красно-белую пачку «Marlboro».
— Ого, — раздались завистливые вздохи.
Он начал всех угощать, но когда дело дошло до первой затяжки, кто-то расхохотался:
— Слышь, Серёга, да это же обычный «Космос»!
Серёга довольно заржал:
— А я думал, вы подпитые и не заметите! Эх, рано я с этой пачкой выступил.
— Ничего, твой понт был красив, мы оценили, — успокоили его остальные.
Я сидел с ними, пригубив вина лишь для вида. Потом налил себе в стакан и компот просто наблюдал. Одна из девушек, — та же, что звала меня петь, её называли Юлькой, сидела рядом со мной. Вдруг она потянулась к столу, естественным движением взяла мой стакан и немного оттуда отпила. Бросила не меня мимолётный взгляд, слегка усмехнулась. Я пожал про себя плечами и поспешил усмехнуться в ответ — мало ли, какие у них тут порядки.
Разговор тем временем зашёл о тряпках.
— Как отличить настоящую «Монтану» от польской, знаете? — выступал высокий парень как раз в монтановских джинсах. — Смотреть надо на заклёпки! На настоящей — буквы чёткие, и «молния» должна быть латунная, тяжёлая. И этикетка на поясе — кожаная, никакой клеёнки.
Стали проверять друг у друга джинсы — у кого они были.
— А у тебя что, Вань? — спросили меня.
Я честно признался, что не в курсе. Посмотрели:
— О, у тебя штаны правильные. Фирмá!
Кажется, это ещё больше подняло мой авторитет.
Я смотрел на них и пытался вспомнить себя в их возрасте. Вспомнить было сложно — слишком много лет прошло. И слишком многое у меня случилось.
В комнате Вадика становилось всё громче и шумнее, а время катилось к одиннадцати часам вечера. В доме со множеством соседей под одной крышей это было чревато скандалом.
— Так, народ, давайте сворачивать лавочку, — распорядился Вадик, который уже некоторое время нервно ёрзал на стуле. — Пойдёмте на улицу, пока нас вениками не выгнали.
Мы высыпали в тёплую темноту симферопольской ночи. Город дышал нагретым асфальтом и ароматом ночных цветов. Наша компания, весело переговариваясь, двинулась в сторону центра. Фонари у нас на окраине можно было пересчитать по пальцам одной руки, дальше их стало чуть побольше.
По пути нам попадались одинокие прохожие — наверное, работники ночных смен. Недалеко от главпочтамта показались три фигуры, на рукавах мелькнули красные повязки — дружинники. Витёк мгновенно убрал гитару, а Вадик отработанным движением спрятал за пазуху недопитую бутылку портвейна. Я смотрел на эту суету с улыбкой. Для меня эта конспирация выглядела забавно и даже как-то трогательно, по-детски. Да эти ребята, по сути, и были ещё детьми.
Дружинники прошли мимо, подозрительно мазнув по нам взглядами. А мы спустились по ступенькам и осели в сквере на берегу Салгира. Вода в реке казалась чёрной и маслянистой, в ней дрожали отражения далёких фонарей. Комары пискнули и улетели, отпугнутые дружным хмельным запахом.
Тут в кустах что-то резко зашуршало. Девчонки взвизгнули, парни, расталкивая друг друга, храбро ринулись вперёд. Это оказалась бездомная собака — она шарахнулась, испуганная привлечённым вниманием, и поскакала вдоль берега в темноту. Вадик протяжно свистнул ей вслед.
Разговор, подогретый вином, перепрыгнул, как та собака, от студенческих баек на темы куда более мрачные.
— А вы слышали, что в Белоруссии творится? — Лена, одна из девчонок, зябко поёжилась.
Она рассказала, что к ним в гости приехала тётка из Могилёва, сестра матери. И вот там… Она ещё не дошла до сути, а я уже понял, почувствовал, о чём пойдёт речь дальше. От Могилёва недалеко до Витебска, а там — там как раз в это самое время действует маньяк Геннадий Михасевич по прозвищу «Витебский душитель». Он сейчас пребывает на пике активности и совсем слетел с катушек от крови. В моём времени его взяли в декабре 85-го, то есть — уже скоро. Но за те месяцы, что остались, он успеет убить трёх женщин.
Поэтому Михасевич был в моём списке на ликвидацию ближайшей целью. Более того, осуществить задуманное мне нужно уже очень скоро — близился день, когда он совершит своё очередное убийство.
— Женщины по вечерам на улицу выходить боятся, — рассказывала тем временем Лена. — Милиция с ног сбилась, а поймать всё не могут…
Я невольно подобрался. Маньяки — это была моя тема, моя миссия. С затаённым интересом я наблюдал, как будут ребята слушать эти неожиданные вести.