Страница 75 из 97
Глава 25
Сухая опавшая листва шуршала под ногами слишком громко. Я замер, прислушиваясь к звукам просыпающегося города. Утро вторника, 27 августа 1985 года, выдалось солнечным и свежим. Здесь, в лесном массиве за автовокзалом города Шахты в Ростовской области, всё выглядело мирно и даже жизнерадостно. Но я знал, что через тридцать шесть часов эти заросли станут местом кровавых событий.
Я медленно прошёлся среди деревьев, прикидывая, смогу ли двигаться здесь бесшумно. Это оказалось непросто. Даже сейчас, когда шум дороги и рокот прогревающихся автобусов гасили звуки, каждый мой шаг отдавался шорохом и хрустом. В ночной тишине будет ещё хуже, я сразу же выдам себя. Придётся идти по тропе, а не здесь, под деревьями. И держаться от тех, за кем я пойду, нужно будет на приличном расстоянии.
Я приехал в Шахты полчаса назад. Прилетев вчера в Ростов, переночевал в гостинице, а с утра пораньше перебрался сюда первым автобусом. Теперь нужно было изучить местность: автовокзал, его входы и выходы, расписание рейсов и, главное, сеть тропинок, уходящих в лес. Убийство произойдёт завтра, после восьми вечера, когда сумерки поглотят привокзальные пустыри и вот эти деревья и кусты.
План родился сам собой. Я буду дежурить у кромки леса, дождусь, пока сутулая фигура в очках уведёт свою жертву в чащу, обещая «бесплатный ночлег». Потом я пойду за ними. И, когда это станет нужно, появлюсь. У меня будет с собой мощный фонарь. А ещё будет то, что станет моим аргументом при общении с гражданином Андреем Чикатило.
Орудием ликвидации я пока не разжился. Тащить его через аэропорты, было, понятно, не вариант. Поэтому теперь я отправился в промзону — к месту, которое приметил ещё из автобуса.
За забором из бетонных плит виднелись цеха, на воротах были приварены металлические буквы: РМСУ — ремонтно-монтажное строительное управление. Никакой охраны у ворот и дальше не было.
В цехе металлоконструкций стоял лязг и пахло жжёной окалиной. Я нашёл немолодого слесаря в серо-синем комбинезоне, который возился у наждачного круга.
— Здорово, отец. Дело есть, — сказал я, перекрикивая шум, и выложил на кожух станка пару рублёвых купюр.
Слесарь вытер лоб тыльной стороной ладони и флегматично взглянул на деньги.
— И чего нужно?
— Нужно — четыре куска арматуры, «десятки». Сантиметров по пятьдесят каждый. И один край у них заточить на конус, до острого.
— До острого, — хмыкнул рабочий, забирая деньги. — Воевать с кем-то собрался?
— С землёй, — усмехнулся я. — Теплицу на участке ставлю, а там грунт паршивый, то и дело камни попадаются.
Слесарь кивнул — объяснение его устроило. Через десять минут в моих руках оказались четыре увесистых стальных стержня, ещё горячих после нарезки и обточки. Я завернул их в кусок брезента и покинул предприятие.
Днём я вернулся к автовокзалу. Народу было полно: люди толпились у касс и на перронах, «Икарусы» дымили тяжёлым, свинцово пахнущим выхлопом. Я незаметно углубился в лес. Через него от автовокзала уходили две тропы — и в начале каждой я припрятал по заточенной арматурной пике. Они плотно вошли в подсохшую землю и затаились там, скрытые высокой травой и ветвями подлеска. Там они будут ждать меня до завтрашнего вечера — смотря по какой из двух троп маньяк поведёт свою жертву, я захвачу ту или другую. Оставшиеся два стержня я вогнал в землю полностью и присыпал листвой: они были лишними.
Вечером я снова покрутился у вокзала, наблюдая. Мне нужно было понять, насколько темно здесь будет завтра после восьми часов. Сумерки падали на город быстро, делая тени длинными и густыми. Я ненадолго зашёл в рощу — постоял минуту, слушая тишину. Там было пустынно и темно.
Скоро я ушёл оттуда, привлекать к себе внимание было ни к чему. До начала операции «Лесополоса» по поимке Чикатило оставалось ещё несколько месяцев, её объявят только в конце года — но милиция в области работала в усиленном режиме, хоть и хаотично. И любой подозрительный тип в кустах мог загреметь в отделение для выяснения личности.
«Если завтра всё пройдёт как надо, — подумал я, глядя на огни вокзальной площади, — то операции „Лесополоса“ здесь не будет. Убийства вдоль ночных дорог прекратятся, и милиции станет некого ловить. Всё закончится здесь, вблизи вокзала, на одной из этих троп».
В среду вечером зал ожидания автовокзала был многолюден — иногородние разъезжались по домам после работы. Пахло сигаретным дымом и пирожками с капустой из вокзального буфета. Очереди в кассы тянулись через зал, люди топтались по истертому клетчатому кафелю, брали билеты и выходили на платформы, ждать свои автобусы.
Я стоял у стены и делал вид, что изучаю расписание междугородних рейсов. И тут я увидел, что Чикатило уже здесь. Он неспешно пробирался сквозь толпу, и вид у него был скучающий — как у обычного человека в дороге. Поношенный серый пиджак, старый портфель в руке, очки в роговой оправе. На мгновение он мельком взглянул на меня и сразу прошёл мимо. Мне стоило труда не измениться в лице. Сердце тревожно стукнуло, но я заставил себя остаться неподвижным, продолжая рассматривать строчки рейсов до Ростова-на-Дону, Новошахтинска и Новочеркасска.
Когда он скрылся в толпе, я вышел на улицу. К остановке как раз подкатил полупустой городской «пазик», я запрыгнул в заднюю дверь и проехал две остановки. Глядел в окно на освещённые заходящим солнцем пятиэтажки и далёкие терриконы. Потом вышел и медленно пошагал обратно к вокзалу. Мне нужно было это время, чтобы восстановить спокойствие и окончательно собраться.
Навстречу цокали каблуками женщины, несущие авоськи, полные добытыми в магазине продуктами. Устало брели мужики-шахтёры с зачернёнными угольной пылью глазами.
— Закурить не будет? — спросил один.
Порывшись в карманах, я достал пачку БТ, протянул, вытряхнув сигарету. Он взял, кивнул, пошёл дальше.