Страница 43 из 97
Глава 15
Утром в коридоре дома я нос к носу столкнулся с Гришей-спекулянтом. В руках у меня был свёрток с рациями — я как раз собирался переложить их в сумку. Григорий замер, глядя на мою ношу с явной опаской. Видимо, решил, что я сейчас начну качать права и требовать деньги назад.
Но при виде него у меня в голове уже созрела другая идея.
— Слушай, Гриш, — сказал я, когда мы поздоровались. — А есть у тебя, к примеру, хорошие духи? Для презента.
Мой собеседник облегчённо выдохнул, и лицо его тут же приобрело деловое выражение.
— Есть, — он перешёл на заговорщический шёпот. — Настоящая Франция. Но они не здесь, вечером принесу, если надо. Только учти — товар это недешёвый. Подороже твоих раций обойдутся, и там я торговаться не буду. Ты какой суммой располагаешь?
Я прикинул остатки наличности. До аванса была ещё неделя, к тому же висел долг перед Борей.
— Десятка, — честно признался я.
— Не густо, — Гриша разочарованно поморщился. — За десятку только польские или наш «Эффект». Не то, согласен, — покивал он, видя мою реакцию. — Что бы тебе ещё предложить… Может, зеркальце, помаду чехословацкую, тушь для ресниц?
Я вспомнил Наташу. Попытался увидеть её такой, какой видел прежний Нещадов. Особенной, одухотворённой, красивой и без всякой косметики. Нет, косметика это хорошо, и для женщины она необходима. Но как-то это… слишком приземлённо.
— А книги у тебя есть? — внезапно придумал я. — Что-нибудь такое… из дефицита?
Скоро я уже был у знакомого дома. Я пришёл не только к Наталье — больше даже к сыну. В сумке приятно тяжелели рации. Найдя нужное окно на втором этаже, я поднял с земли мелкий камешек и точным броском отправил его в стекло.
Звяк! Через секунду в проёме показалась заспанная физиономия Игоря. Я молча достал из сумки чёрный кожаный чехол, приподнял над головой. Сын округлил глаза, мгновенно стряхнув остатки сна, и исчез в глубине комнаты.
Мы сидели на лавке у крайнего подъезда. Игорь благоговейно держал в руках обе рации, поглаживая шершавую кожу чехлов.
— Пап, а как их включить? — прошептал он, осматривая кнопки и тумблеры и боясь повредить сокровище.
— Пока никак, дружище. Нужно ещё добыть хотя бы один «стакан» — штуку, от которой заряжаются аккумуляторы. Без неё они не заработают.
Я смотрел на его сияющее лицо и думал, что отсутствие зарядки — это даже к лучшему. Рации в СССР — вещь серьёзная, не для детских игр. Поймают с ними или бдительные соседи настучат куда надо — и привет, крупные неприятности.
Но Игорю, кажется, было достаточно и самого факта обладания серьёзной вещью.
Разговаривая с сыном, я краем глаза поглядывал на дверь первого подъезда. Когда там скрипнуло и показалась Наталья, я попросил Игоря подождать и быстро пошёл к ней. Увидев меня, она замерла. На её лице отразилась гамма противоречивых чувств: от глухого раздражения до какой-то затаённой надежды… Впрочем, тут я мог выдавать желаемое за действительное. К тому же, лицо её почти сразу стало строгим и непроницаемым.
— Зачем ты продолжаешь приходить? — негромко спросила она, поправляя сумочку на плече.
— Я к Игорю, по делу, — ответил я, стараясь не обращать внимания на её тон. — Но и к тебе тоже. Вот, принёс подарок.
Я достал из сумки свёрток в плотной бумаге.
— Послушай, Иван, я же тебе сказала, что мне ничего от тебя… О… — прервала она саму себя, увидев, что именно я ей протягиваю.
В моих руках лежал новенький томик «Мастера и Маргариты».
Наталья взяла книгу так осторожно, словно та была хрупкой, сделанной из хрусталя. Пальцы жены коснулись обложки, и я увидел, как дрогнули её ресницы.
В последний момент в голове шевельнулась запоздалая мысль: а не дурость ли это? Дарить книгу с именем «Маргарита» на титуле… Ведь именно из-за «той» Маргариты Нещадов не так давно и разрушил их жизнь. Но тут же я понял: нет, всё правильно. Это был мой способ заявить, что «той» Маргариты для меня больше нет. Её существование не должно мешать мне подарить книгу тому, кто мне дорог.
— Но как ты смог достать? — прошептала Наталья, и в её голосе я услышал отголоски прежней теплоты. — Она же… это же невозможно найти…
Наташа была явно впечатлена. Посмотрев на часы, она вдруг спохватилась:
— Ой, мне же на работу… Спасибо…
И она побежала, прижимая книгу к груди, как драгоценное сокровище.
Я вернулся на лавку к сыну. Игорь с любопытством посмотрел на меня:
— Что это такое ты ей подарил?
— Книгу.
— Интересную?
— Да ничего так, — усмехнулся я. — Читать можно.
— Молодец, пап, — серьёзно похвалил меня сын. — А то к нам вечером этот должен прийти… дядя Петя. У нас кран в ванной давно течёт, он обещал починить.
Я почувствовал, как внутри что-то недобро заворочалось. Враг, значит, не дремлет и тоже действует.
— Спасибо за информацию, сынок, — ответил я, глядя в сторону дома. — Принял к сведению.
Нет, никакой дядя Петя в ванной был нам категорически не нужен.
Вместо того чтобы идти в редакцию, я свернул в гущу домов. Поспрашивал, поискал и довольно быстро нашёл, где здесь у них прячется ЖЭК. Открыл скрипучую дверь.
Внутри меня встретил знакомый по прежней жизни антураж: облупившаяся краска на стенах, тусклый свет и длинный хвост очереди в коридоре. Из-за дверей доносились приглушённые голоса. Разговор там, похоже, вёлся совсем не дружеский.
Я не умею лезть без очереди и очень этого не люблю, но тут обстоятельства прижали — пришлось идти напролом. Стараясь не смотреть в глаза хмурым людям в коридоре, я толкнул обитую дерматином дверь.
— Куда вы лезете⁈ — тут же взвилась тётка за массивным столом, заваленным папками. — Не видите, здесь уже сидят! Ожидайте своей очереди в коридоре!
Я выудил из кармана удостоверение и раскрыл его прямо перед её носом.
— Газета «Крымский комсомолец», Иван Нещадов, корреспондент, — представился я, намеренно опустив приставку «-фото».
— И что? — тётка чуть сбавила тон, но в голосе всё ещё сквозила привычная наглость. — Я, вот, ещё с предыдущим посетителем не закончила. У нас тут, знаете ли, работа.
Предыдущий посетитель, красный от злости мужик в мятом костюме, резко поднялся со стула.
— А я уже всё сказал! — выкрикнул он, направляясь к двери. — Если не примете меры, то я… В газету, вон, пойду!
Тётка проводила его тяжёлым взглядом: «Лезут с самого утра…» Обернулась ко мне.
— Ну, чего хотел, корреспондент?
Я посмотрел на высокую «башню» её крашенных перекисью волос.