Страница 41 из 97
— И зачем они мне здесь? — режиссёр Говорухин раздражённо махнул рукой. — И так ни черта не успеваем! Если облачность пойдёт, вообще снимать не сможем.
Он отвернулся, позабыв про нас.
— Ну и где оно⁈ — закричал в продолжение предыдущих режиссёрских дел. — А, Коля? Кто-нибудь может сказать, где? Столько народу, а толку нет. Тьфу!
Он раздражённо плюнул себе под ноги.
Кучерявый Николай Ерёменко, выглядевший в своём аристократическом костюме непривычно растерянным, лишь развёл руками. Его глаза шарили вокруг, по траве и камням.
— Да не знаю я… Только что в руках держал… Как сквозь землю…
Остальные суетились, заглядывая под столы и за штативы.
Администратор тем временем уже начал теснить нас обратно — в ту сторону, откуда мы пришли.
— Извините, товарищи корреспонденты, сейчас с репортажем не получится, — оправдывался он на ходу. — Станислав Сергеевич не в духе. Так что пока ничего не выйдет.
С площадки до нас донёсся чей-то нерешительный голос:
— Может, без неё снимем? Не останавливать же всё из-за этого…
— Что за ерунда! — рявкнул режиссёр. — В предыдущем кадре он был в шляпе, а теперь что, панаму ему надеть? Как это потом монтировать будем?
Тут я отстранил администратора и шагнул вперёд, прямо к режиссёру Говорухину и застывшему Ерёменко.
— Вы случайно не это ищете? — спросил я и протянул им свою отобранную у пса находку.
После того как я вернул так необходимую всем шляпу, стена между нами и съёмочной группой исчезла. Режиссёр Говорухин посмотрел благожелательно, бросил:
— Ладно, пусть остаются. Только под камеру лезть не надо.
Администратор тут же перестал нас выпроваживать. Пользуясь удачей, мы рванули вперёд и растворились среди работников киноиндустрии.
Мы сразу разошлись кто куда. Паша и Маргарита старались держаться поближе к режиссёрскому креслу, надеясь выудить что-то из самого центра событий. Я же предпочитал бродить по периферии, ловя в объектив живую жизнь киношного закулисья.
Площадка гудела.
— На втором круге бери левее, чтобы пыль на камеру не летела! — доносился голос старшего каскадёра, там обсуждали трюки с лошадьми.
— … И не «Грант», а «капитан Грант», акцент на статусе! — вполголоса репетировали актёры, расхаживая по выжженной траве.
Чуть поодаль я заметил Паганеля. Актёр с непроизносимым эстонским именем и фамилией сидел на складном стуле, облачённый в свой знаменитый костюм. С этим костюмом он сейчас и мучился: у него не получалось прикрепить бутафорского жука к лацкану пиджака без зеркала. И гримёров с реквизиторами, как назло, поблизости не оказалось.
Я подошёл и молча помог ему. «Паганель» поднял на меня взгляд, его глаза за стёклами очков светились какой-то детской отрешённостью.
— Спасибо, — мягко произнёс он и сделал глубокий задумчивый вдох. — Знаете, здесь пахнет правильно… Настоящая Патагония, должно быть, пахнет именно так — пылью, сухой травой и раскалённым камнем…
Я кивнул, понимая, что для него Гурзуфа в этот момент не существовало. Передо мной сидел не эстонский актёр, а учёный, чей мир сейчас ограничивался границами тридцать седьмой параллели.
Пройдя мимо Гостюхина, который задумчиво вертел в руках пачку «Космоса», я чиркнул спичкой и поднёс её к сигарете. Майор Мак-Наббс благодарно кивнул, обдал меня дымком и снова погрузился в свои думы.
А солнце припекало всерьёз. Я отошёл в тень под скальным навесом, чтобы перезарядить плёнку — профессиональная привычка требовала полумрака. Там кто-то был. Прислонившись спиной к прохладному камню, в нише сидела Тамара Акулова.
— Простите, я не знал, что здесь занято, — я попятился.
— Оставайтесь, вы не мешаете, — она устало улыбнулась. — Вы местный? Скажите, как вы тут выживаете в такой жаре?
«Я тот ещё местный», — усмехнулся я про себя, вспоминая свою предыдущую жизнь. Хотя отчего же: теперь я местный, пора к этому привыкать.
— Главное — пить больше воды, — поделился я полезным советом.
— Хорошая мысль, — согласилась актриса. — Правда, если я выйду отсюда, меня тут же поймают гримёрши и начнут подправлять тон, — вздохнула она.
— Так давайте я принесу.
Я быстро сходил туда, где были столы и ящики, отыскал воду, выбрал бутылку попрохладнее. Заодно прихватил и стакан.
— Вы мой герой, — искренне поблагодарила Акулова, делая глоток.
Хотелось просто посидеть вместе с ней, но профессиональный зуд Нещадова этого мне не позволил. Я попросил о паре снимков — прямо здесь, в тени. Кадры обещали выйти достойные: естественные, без налёта театральности.
— Тамара, — решился я. — А не будет наглостью, если… Мой друг Павел всю дорогу только о вас и говорил. Если он узнает, что я сидел тут с вами, а его не позвал, боюсь, нашей дружбе придёт конец.
Она весело рассмеялась.
— Ну что ж, ведите вашего друга.
Я нашёл Пашу и, ничего не говоря, потащил его за рукав. Увидев, к кому мы пришли, он смутился, покраснел и какое-то время не мог выдавить и слова. Я попросил его расслабиться и отщёлкал несколько кадров Паши рядом с леди Элен из фильма.
Придя в себя, Паша вспомнил о своей специальности и, чуть заикаясь, таки осмелился взять короткое интервью.
Выбравшись на свет, я увидел Маргариту. Она мёртвой хваткой вцепилась в Николая Ерёменко, который только что закончил сцену. По его лицу было видно, что это общение ему не очень-то в радость. В руках у Николая я заметил фотоаппарат. Увидев меня с кофром, он оживился:
— Коллега, можно вас? Посмотрите, пожалуйста…
С его аппаратом была проблема: заело затвор. Мне показалось, что он позвал меня в первую очередь для того, чтобы технично отделаться от Маргариты. Но с затвором надо было помочь. Я взял камеру — импортный «Никон», такие Нещадову были знакомы. Пару раз щёлкнув, я поправил заклинившую шторку.
— Теперь порядок, — я вернул аппарат.
— Благодарю, спасли, — он собрался уходить, но я, глядя на поникшую Маргариту, решил проявить великодушие.
— Николай, разрешите сделать кадр с нашей очаровательной коллегой? Она ваша большая поклонница.
Ерёменко, оценив мой жест, послушно встал рядом с Маргаритой, слегка её приобняв. Я нажал на спуск. Маргарита тут же начала лепетать об интервью, но Николай вежливо сослался на график и быстро скрылся. Прельстить московскую звезду нашей кукольной королеве не удалось.