Страница 36 из 97
Но здесь, под синим небом Крыма, жизнь текла по иным законам. И когда этот блистательный грузин, улыбаясь, говорил, что берёт с меня дёшево, я искренне верил, что он меня не обманывает. Для него это и впрямь была «дружеская цена».
Я сказал: «Нормально». И постарался не думать, что в кошельке после этой сделки у меня не останется почти ничего. В конце концов, что такое пятьдесят рублей, если на кону стоит человеческая жизнь?
Я порылся в вещах и протянул деньги.
— Может, расписку написать? — предложил, подумав. — Всё же вещь ценная. Или паспорт в залог оставить?
— Ты меня обидеть решил, Вано? — нахмурился грузин. — Разве мы с тобой уже не друзья?
В день «Икс» я ждал маньяка в месте его прибытия, в Гурзуфе.
Брезентовый мешок стоял, прислонённый к скамейке, рядом пристроилась спортивная сумка. В мешке притаились баллоны и остальное, составлявшее аппарат АВМ-5. В сумке были грузовой пояс, ласты, маска и кое-какие мои личные вещи. Всё вместе весило под сорок килограммов. Пока я шагал по гурзуфским узким улочкам, то проклял всё на свете.
Сейчас, правда, я не шагал, а сидел на скамейке с тени густого платана. Дерево источало чуть заметный аромат, он смешивался с запахом нагретого асфальта. Со стороны уходящей вдаль улицы веяло солёным морским бризом.
Руки мои потирали те места, где недавно лямки вдавливались в плечи. А глаза внимательно смотрели на дорогу. Автобусный «пятачок» виднелся в трёх десятках метров, чуть дальше был поворот, откуда прибывали все, кто выбрал для отдыха этот посёлок на южном берегу.
Поезд из Харькова прибыл в Симферополь около двух часов назад. Если Пономаренко не стал задерживаться на вокзале, то именно сейчас он должен был докатиться до Гурзуфа на попутке или рейсовом автобусе. Я понимал: искать его через официальные бюро — затея пустая. Этот тип не пойдёт в поссовет светить документами. Он выберет молчаливого частника и спрячется за чужой калиткой.
Очередной запылённый «Икарус» подъехал к остановке, выпуская на асфальт разноцветную толпу отдыхающих. Я подался вперёд, всматриваясь в лица.
Он вышел последним.
Широкий, упитанный мужик в светлой рубашке с коротким рукавом. На первый взгляд — типичный советский отпускник, приехавший за солнцем и сладким самодельным вином. Но лицо… Фото из моего архива встало перед глазами, как будто наяву. И эту мосластую, отталкивающую харю с мясистым носом и маленькими, глубоко посаженными глазками я узнал сразу.
Он огляделся, будто оценивая обстановку. К нему тут же подлетели местные тётки в ситцевых платьях. Затараторили:
— Комната с видом на море!..
— Тихий уютный двор!..
Это было понятно, каждая из них уже успела предложить то же самое и мне, некоторые по два раза.
Пономаренко коротко кивнул одной, сухопарой старухе в панамке. Они двинулись вверх по склону. Я подхватил свой багаж и тронулся следом, выдерживая дистанцию.
Гурзуф — это узкие кривые переулки, где каждый второй дом напоминал муравейник со своими кустарными пристройками и террасами. Народу на улице тоже было как в муравейнике. Меня это устраивало, среди этих толп можно топать за маньяком и его шустрой провожатой, совсем не привлекая внимания. Вот только висящее на плечах отягощение просто вжимало меня в асфальт. В камере хранения мешок в ячейку не влез — теперь я думал о том, что надо было оставить там хотя бы сумку.
Наконец они пришли. Это был старый дом, увитый пожелтевшим от зноя виноградом. Я прошёл чуть дальше, свернул в проход и присел на бордюр в тени душистых кустов лавра. Стал ждать.
Через пару минут Пономаренко и старуха вышли обратно. Судя по недовольному выражению мосластого лица, комната не приглянулась.
— Мне лучше, чтобы был отдельный вход, — услышал я, когда они проходили мимо. Меня они не заметили.
Второй дом оказался выше по улице. Старуха зашла в калитку, крикнула хозяев, маньяк последовал за ней. Прошло пять минут. Наконец тётка вышла одна и с довольным видом зашагала вниз, к остановке.
Всё. Он устроился.
Я прошёл чуть дальше по улице, осмотрелся. Картонки «Сдаётся» висели вокруг во множестве. Была такая и в доме прямо напротив того, в котором поселился Пономаренко. Но я выбрал другой, чуть в стороне. Обзор оттуда был тоже хорош.
— Трёшка в день, — объявила вышедшая мне навстречу страшноватая хозяйка в домашнем халате и шевельнула сросшимися бровями.
— Мне на пять дней, — сказал я.
Хозяйка состроила кислую мину, но, быстро поразмыслив, кивнула и показала идти за ней.
Я сбросил ношу на бетонную дорожку и отправился смотреть своё будущее жильё. Скоро три синие бумажки поменяли своего владельца. Деньги у меня были: пришлось обратиться к другу Боре и немного его раскулачить. Впрочем, сумму в сто рублей он дал мне взаймы без малейших колебаний и вопросов.
Затащив оборудование в свою комнату и плотно прикрыв дверь, я подошёл к окну и осторожно выглянул. Теперь мы с маньяком Пономаренко стали соседями. И в следующие дни я собирался не спускать с него глаз.