Страница 13 из 97
Я навел объектив на совхозного директора, поймал в видоискателе идеальный ракурс и нажал на спуск. Сработали рефлексы Нещадова, крепко впечатанные в подкорку этого молодого тела. А в голову сами собой «загрузились» термины и понятия. Я выдохнул с изрядным облегчением. Слава богу, одной проблемой меньше — этот Иван свое дело знал крепко, на «отлично».
Сделав несколько снимков, постепенно я вошёл в азарт. «Зенит» в руках больше не казался чужим и сложным — он стал продолжением пальцев. Я ловил моменты: напыщенная поза совхозного директора, робкие улыбки сборщиц, Паша, увлечённо размахивающий блокнотом, солнечный блик на гладком боку плода. Заметил, что женщины в саду поглядывают на меня с любопытством. Особенно одна — в яркой, пёстрой косынке и рабочем халате. Она то и дело задерживала на мне взгляд и о чём-то шепталась с подругами. «Ну да, Нещадов–то парень видный», — мелькнула довольная мысль. Складный, молодой, пожалуй, что и симпатичный — такой в сельском клубе был бы не последним кавалером. Приятно было чувствовать себя в этом теле, на которое заглядывается женский пол.
Вскоре основная группа во главе с директором и Пашей двинулась вглубь сада — смотреть хвалёную оросительную систему. Я же намеренно отстал. Увидел классный кадр: тяжёлая, налитая ветка яблок свисала почти до самой земли, и сквозь листву удачно пробивались солнечные лучи. Я присел на корточки, выставляя дистанцию фокусировки, чтобы добиться мягкого размытия фона.
Увлёкшись работой, я не сразу почувствовал, как кто–то настойчиво дёргает меня за рукав. Обернулся — это была та самая женщина в пёстрой косынке. Она прижала палец к губам и заговорщицки кивнула в сторону густых зарослей шиповника, что виднелась за садом.
— Пойдёмте со мной, — напряжённо прошептала она. — Кое-что покажу. Такого, чего в газетах не печатают.
Я поднялся, поправляя ремень «Зенита». В голове шевельнулось игривое настроение — Крым, лето, южные женщины…
— Ну, ведите…
Заинтригованный, поплёлся за ней, пригибаясь под ветвями. В голове всплыл анекдот про девочку и гинеколога: «Дядь, дай пять рублей, я тебе такое покажу!..» На самом деле ожидал я какой-то житейской просьбы или чего-нибудь в этом роде.
Но стоило нам миновать плотную стену кустарника и выйти к старым дощатым складам, как все шутки моментально выветрились из головы. В нос ударил тяжёлый, приторно-кислый запах брожения. То, что я увидел за складами, заставило меня забыть и про солнце, и про симпатичную косынку.
Там, в тени, скрытые от посторонних глаз, высились настоящие горы яблок. Тонны отборного урожая, который просто свалили в кучи и оставили гнить под августовским зноем. По осклизлым бокам плодов ползали тучи ос, а земля вокруг пропиталась тёмным, пенным соком.
— Гляди, корреспондент, — сказала женщина, в её голосе сквозила горечь. — Вот тебе и «рекордный урожай»…
Я молча поднял «Зенит» и взвёл затвор. Игривое настроение сменилось холодным, злым азартом человека, который привык докапываться до самой сути, в каком бы времени он ни оказался.
— Почему это здесь? — спросил я. — Что, тары нет?
— Тары всегда нет, — зло усмехнулась женщина. — Только это не просто так. Эти яблоки специально тут «доходят». Портятся.
— Но зачем?
— А затем, что порченые яблоки по документам идут как брак. Их списывают и отдают на корм скоту. На свинокомплекс. А там кум нашего директора заправляет. У них там показатели по весу растут как на дрожжах. Ну и про личное подворье не забывают… У каждого родственничка дома кабанчики на отборных яблочках сидят. А в газете напишете — «рекорд»…
Она посмотрела на меня с такой усталой безнадегой, что у меня, старого шофера из другого века, внутри всё перевернулось.
— Сейчас разберёмся, — глухо произнёс я. — Обещаю.
Вернувшись к общей группе, я сделал ещё немного снимков. Но настроение было уже другое. Совсем не радужное.
Дождавшись, пока директор совхоза на секунду прервёт свои пышные рулады, я подошел вплотную, взял его за локоть и отвёл в сторонку.
— Скажите, — начал я, — а вот те горы гниющего яблока за складами, это тоже часть вашего «рекорда»? Или это такое задание партии, гноить урожай ради кумовства и личной выгоды?
Говорил я негромко, но после моих слов в саду повисла мёртвая тишина. Даже цикады на стволах, казалось, замолчали. Те, кто стоял ближе, замерли с раскрытыми ртами. Дальние вглядывались и пытались понять, что происходит.
Совхозный директор пошел пятнами — от шеи до лба.
— Ты кто такой? — прошипел он, сужая глаза и смерив меня взглядом. — Фотограф? Вот и иди… фотографируй… А не лезь туда, в чём ни бельмеса не смыслишь… В хозяйственные вопросы…
Паша, моментально оценив ситуацию, сделал шаг вперёд, встав плечом к плечу со мной. Очки строго сверкнули. Его лицо из свойского и добродушного стало жёстким, официальным.
— Иван — фотокорреспондент областной газеты с тиражом более ста тысяч, — отчеканил он. — А я её специальный корреспондент. Вам есть что сказать по поводу выявленного факта нецелевого использования государственной собственности, а, Владимир Гаврилович?
Совхозного директора это выступление не смутило. Его рука покровительственно легла журналисту на плечо.
— Не нужно делать такие громкие заявления, Павел, — покачал совхозный начальник головой. — Это лучший совхоз в районе, у меня вся стена кабинета в грамотах и благодарностях. Я с самым высоким областным начальством лично, за руку… И этот ваш репортаж — он ведь не просто так, его ждут там, наверху. И все знают, каким он должен быть.
Паша убрал чужую ладонь с плеча и посмотрел на меня. В этом взгляде я увидел сомнение и неуверенность. И то, что директор совхоза почувствовал эту неуверенность, я тоже увидел.
— Вы тут, может, этого ещё не почувствовали, — ответил я на директорские речи, — но времена сейчас меняются. Наш репортаж может оказаться не совсем таким, как кем-то предполагалось. А то и вовсе не таким.
Я сунул «Зенит» в чехол, застёжка глухо щёлкнула.
— А на возможные критические материалы могут очень быстро отреагировать надзорные органы. Не районные, где каждый — кум и сват. Приедут те, что повыше — областные…
Зам, стоявший за спиной директора, испуганно дёрнул шефа за рукав, что-то быстро зашептав на ухо. Но совхозный директор, было заметно, и сам поспешно двигался на попятную.
— Товарищи… ну зачем вы так? — Он выдавил кислую, фальшивую улыбку. — У нас же правда лучший совхоз в районе… Трудности с тарой — явление временное, объективное…