Страница 30 из 115
— Потрудитесь пояснить! — громко проговорил Пётр Алексеевич, сверля взглядом прибывшего. И даже включать режим удава Каа из сказки про Маугли бессмысленно, до пьяного просто не дойдёт суть претензий.
А баронет ухватился за свой берет, уронил его вслед за подушкой на траву, наклонился, подобрал и, даже не отряхивая, принялся старательно выводить им пьяные пируэты.
— Ваша милость! — громко протянул рыжий Максимилиан. — Я нищ-щ-щ-щ! Я унижен! Я разорён! Я опозорен!
Он замер, зацепился взглядом за Шарлотту и заулыбался, и только когда генерал громко кашлянул, спохватился и продолжил:
— В городе смута! Склад горел! Все мои товары теперь пепел! — надрывно, как актёр провинциального театра в постановке имени Гамлета «Пить или не пить», протянул баронет. И даже костюм не нужен, он и так одет по шекспировской эпохе.
— А ещё эти… — он старательно и гневно вытянул куда-то перст, — капретты канальи!
— Кто? — холодно процедил генерал, вспоминая, что выражение баронета переводится как «обгаженные собаки».
— Моя помолвка расторгнута, ваша милость! Я опозорен! Невеста отказалась от меня и прокляла мой род! И всё из-за того, что она поддерживает герцогиню да Берту, а мы! — баронет задрал палец к небу. — Семья да Вульпа! Любим герцогиню да Айрис! А они — глупы!
Баронет повернулся в сторону леса, словно именно там пряталась несостоявшаяся невеста, и закричал во всё горло:
— Дура-а-а-а-а!
— Проспитесь, — произнёс Пётр Алексеевич и поглядел на Стаканыча, который возился с бойцом у генератора и был необычайно тих. Обычно от его комментариев не продохнуть.
Прапорщик, которого солдат толкнул в бок, чтоб тот обратил внимание на начальника, вытер ладони о тряпку и торопливо подошёл к Максимилиану. Затем повёл в дом.
Вот несладко придётся Сизову. Ведь баронета поселили с ним в одной комнате, чтоб, значит, местный аферист был под присмотром. А пьяный лис такое может учудить, что мама не горюй.
Как только баронет скрылся в дверях, генерал стал массировать виски и думать.
Надо свести воедино и мелких фей, и портал, и потрошёную тушу животного в кустах, и грибные круги, и особенно демона, о котором просила Николь-Астра.
Мысли закружились в голове, но долго не находили решения. Чужой мир, чужие правила, всё чужое. Но хотя бы шутка Такоры прояснилась. Секрета в том, что местные боги могут наблюдать за смертными, не было. И к этому нужно относиться как к жизни в социальных сетях, где великое цифровое око следит за всем сказанным, выложенным и скачанным. Внимание местных богов надо принимать просто как данность и действовать, держа условие контроля в памяти как фон.
А меж тем на дороге показался грузовой «Урал» с кунгом — это была обычная танковая мастерская на колёсах, какая есть почти в каждой воинской части, но сейчас её задача станет политически важной.
Была надежда, что хоть с танком всё выгорит.
Генерал криво улыбнулся, глянул на замолкшую Шарлотту, а потом с прищуром уставился на то место, где впервые увидел фею, заворожено сидящую под фонарём. И подумалось, что фея была словно мотылек у огонька. Словно завороженная ярким светом.
— Блин, опять задачка со звездочкой, — пробубнил Петр Алексеевич. — А потом усмехнулся и проронил: — В первый раз, что ли. Решим. Как есть решим.