Страница 21 из 115
Принцесса облизала губы, отвернулась и пошла по поляне с важным видом. При этом оглядывала земную военную технику. Но это неизбежно. Она здесь хозяйка. Это домик её матери.
Ненадолго засмотревшись на подвешенную на ветке луну, Адель Керенборгская встала у боевой машины десанта и пнула носком сапога гусеницу.
— Это оно?
— Да, похожее, — согласился генерал.
— Да-а-а, тесновато, — проговорила она, затем постучала костяшками пальцев по броне и прислушалась к глухому звону. — Это же не железо?
— Да, ваше сиятельство. Это как сравнивать кольчугу и белые латы. Вот это кольчуга.
— Это понятно, барон. Но я не об этом. Сие не железо. А что тогда?
Генерал ещё раз прищурился.
У наследницы живость ума имеется. Надо передать руководству, чтоб сделали ставку на именно принцессу.
Но, меж тем, как объяснить средневековой даме про алюминий?
— Сие другая материя. Я закажу образец для показа, — проговорил землянин.
— Хорошо, дорогой барон.
Адель ещё раз окинула взглядом бэ-эм-дэ и остановилась на пушке.
— У меня мушкет и то больше калибром. Она чем-то особенная? Я угадала?
Петр Алексеевич перестал лукаво улыбаться и теперь лишь молча смотрел на девушку снизу вверх, соображая, что ответить. Ведь нельзя сообщать все нюансы.
— Да, но она очень сложная. Боюсь, ни в какие сроки подобную изготовить не получится, — выкрутился землянин.
Принцесса усмехнулась и глянула на генерала.
— Не получится или нельзя? Я бы, к примеру, не стала делиться оружейными секретами.
Генерал вздохнул, сделал паузу и только на выдохе ответил:
— Нельзя, ваше сиятельство. Меня посадят на кол.
Принцесса самодовольно упёрла руки в боки. От резкого движения стеклянная капелька на пошлом клинке тихо звякнула о внутренние стороны бёдер, а шнуровка на платье натянулась струной, едва сдерживая бюст.
— Матушка будет недовольна. А я считаю, что посредственное оружие, которое есть, лучше великолепного, которого нет. Я завтра к вам приеду, хочу ознакомиться с выкройкой. И, дорогой барон, утренние огни были весьма красивы. Я бы ещё посмотрела.
Адель быстро развернулась и ловким движением заскочила на подножку кареты, а потом уселась внутрь.
Дверь хлопнула, и телохранительницы заняли места. Пышно разнаряженная возница сразу же щелкнула бичом, и бычки потянули повозку прочь.
Генерал долго еще глядел вслед принцессе, а как только она исчезла из виду, в поле зрения возникла уже знакомая карета Николь-Астры.
Что значило, что утро обещало быть многократно тяжелее, чем думалось изначально.
Небесная Пара ещё не успела вырваться из пут древесных ветвей и подняться над их кронами, а кареты друг друга. Повозка главной ведьмы этого королевства остановилась в точности на том же месте, где и предыдущая, и даже состав свиты был такой же: две телохранительницы на подножках по бокам и возница на козлах. Разве что волшебницу сопровождал секретарь Шон.
Генерал вздохнул и встал на этикетном расстоянии, ожидая, когда новая гостья сойдёт на бренную землю. Но Николь-Астра, красивый и гордый профиль которой виднелся в окне, сидела и смотрела перед собой, словно не осознавала, что уже приехали. Лишь несколько мгновений спустя она вдруг подсобралась, и на угрюмом лице быстро возникла усталая и благожелательная улыбка, словно волшебница нацепила незримую маску, как аватарку на страничку социальной сети.
Она открыла дверь, карета качнулась, и ноги в дорогой, не предназначенной для пыльной поездки обуви коснулись травы.
— Ваше могущество! — поклонился Пётр Алексеевич.
Волшебница молча, с улыбкой протянула руку для поцелуя, и землянину пришлось изображать этот чёртов местный этикет.
— Рада вас видеть, — проговорила она, а глаза были красные, словно плакала.
Неужели из-за утреннего импульса? В прошлый раз она вроде бы держалась лучше. Хотя могла в этот раз оказаться поближе. Ту же Шарлотту скрутило пополам, почти что в припадке эпилептика, что тоже большая проблема. Если ехать и привлекать с собой бабьё из гильдии для защиты от тварей и злых чар, надо этот фактор учитывать.
— Вы из-за утреннего представления? — сразу же осведомился Пётр Алексеевич, внимательно наблюдая за реакцией волшебницы.
А взгляд её был неподвижный, даже неживой.
— Барон, — начала она, затем вдруг вздохнула, поджав губы и на мгновение уставившись в никуда. Но женщина тут же взяла себя в руки. — Скажите, вы возводите железный путь. Как быстро повозка может по нему доставить в Коруну и обратно?
Генерал мысленно усмехнулся. Как говорится, кто о чём, а вшивый о бане.
— Быстро. Утром выезжаете, ужинаете уже в столице, — ответил землянин.
Волшебница слегка улыбнулась и проговорила:
— Я бы хотела, чтоб такой путь не завершался у вашей твердыни, а дотягивался до самой цитадели гильдии. И надеюсь, барон, вы не соврали, что вы умеете лечить и чуму, и оспу.
— Болезни лечим, это правда. Что до пути, то я обещаю, что передам вашу просьбу своему сюзерену.
— Это хорошо, но обсудим позже, — произнесла волшебница и выпрямилась, и приосанилась, а до этого словно груз был на плечах. Непомерно тяжкий. Многотонный. — Хочу попросить у вас ещё два волшебных зеркала. Для своих сыновей. Я слышала ваш голос. Слышала голос юной крысоловки. А мне хочется услышать голоса своих детей. Не откажете ли в просьбе?
Генерал потупил взор. Под ногами бегали, не обращая на великанских человеков никакого внимания, мураши. Они тащили мелкий строительный мусор и букашек, добытых на столько мелкой, как они сами, охоте. Они даже не задумываются о скоротечности жизни.
А вот Астра задумалась.
— Разумеется, — произнёс землянин. — Я распоряжусь немедля.
Астра едва заметно выдохнула, и маска сползла с её лица. Нет, улыбка осталась, но мелкие морщинки вокруг глаз и облегчённо-грустный блеск в зрачках создавал впечатление, что сейчас на лице не театральная маска, что перед Петром Алексеевичем настоящая Николь-Астра. Что это именно её лицо.
И как-то разом из всемогущей стервы она превратилась в живую женщину. Облечённую силой и властью, но женщину. Да и сам Пётр Алексеевич недалёк от неё — связался с этой девчонкой-крысоловкой не столько из пользы, сколько из сентиментальности. А сейчас бы понять, что с этим делать.
— Да? — вмиг сменила Астра тон грусти на энергию амбиций. — Тогда о делах.
Генерал едва сдержался, чтоб не выругаться. А что тогда до этого было?