Страница 112 из 115
Прямо перед мордой крысы беззвучно возник крохотный огонёк, разогнавший мрак. И пусть всё было искажено крысиным взором и серо, но всё равно свет давал чувство безопасности и счастья.
Шарлотта с облегчением вздохнула и перевела взор на длинную, полупрозрачно-серебристую пику в руках, что была длиной в два её нынешних роста.
Но стоило расслабиться, как пика стремилась поблёкнуть и растаять.
— Нет-нет-нет, — запищала девушка. И едва копьё снова проступила из мира иллюзий в реальность, она захлопала лапкой по брюху, привычно ища волшебный шар в поясном кошельке. Ведь чары надо закрепить. А для этого нужны другие, более сложные чары.
— Бездна, — опять выругалась волшебница, сообразив, что шар находится на кармашке прямо на крысиной одёжке и размером теперь с большой кувшин. Относительно её нынешней, конечно же.
И достать не получится.
Зато можно начертать схему и встать в серединку самой — вместе с шаром.
Стараясь одновременно держать и огонёк, который норовил погаснуть, и такую же непослушную пику, Шарлотта стала вспоминать схемы.
И в этот момент из мрака прямо в небе возникло нечто громадное.
— Матрэ! — заверещала по-крысиному девушка, чувствуя, как душа норовит вырваться из мелкого тельца и умчать в ужасе прочь.
А это нечто было беззвучным. И имело два больших крыла. И два огромных круглых глаза. И громадные, сильно изогнутые и очень острые когти.
Затем был удар. Когти с силой сомкнулись на одёжке, болью отдаваясь во всём теле.
И сразу послышался странный гулкий свист, наполненный болью. И тяжесть.
То, что навалилось, дёрнуло девушку и само заскреблось на земле. Крылья били стебли и травы, раскидывая палые листья, поднимая порывистый ветер. Когти разжались. А странная горячая туша торопливо отползала.
Шарлотту трясло.
И пусть это был ужас на грани умопомрачения. Она не выпустила пику.
Это её и спасло.
Тварь напоролась на остриё, лишь сбив с ног.
И тварью этой оказалась простая сова, только в сравнении с нынешней величиной волшебницы она казалась подобна дракону. И столь же кровожадна и смертоносна.
— Матрэ, — пищала крысиной пастью девушка, пытаясь унять дрожь.
Сова некоторое время посидела на земле, обиженно глядя на странную добычу, которая оказалась слишком колючей, и стала, едва слышно хлопая крыльями, ковылять прочь. На оставленных перьях была тёмная кровь.
— Ко-о-оли-и-и. У-успо-око-ои-ительно-о-е, — протяжённо и глухо донеслось через небытие. Это был голос Стаканишта, сидящего сейчас рядом с её человеческим телом.
В теле кольнуло болью. Но боль терялась на фоне страха. А затем удары сердца стали реже, и боль в голове чуточку притихла.
Шарлота проводила птицу взглядом и принялась судорожно выводить на земле самую простую и самую быструю триграмму, какую только можно использовать в этот страшный момент.
— Потоки. Потоки. Силы, — щебетала девушка, водя лапкой по почве. Лапки цепляли всякий мусор, который сейчас казался громадным, как стружка в столярной мастерской. — Знаки воздуха. Знаки бытия. Знаки тверди. Знаки разума. Четыре с четвертью. Нет, семь с третью. О Небесная Пара, помоги.
Девушка зажмурилась, делая вычисления наспех и в уме. И ей очень хотелось не ошибиться.
А затем она торопливо нанесла числа значений сил и их направлений и неуклюже, но быстро заскочила в середину триграммы. Там встала на задние лапки и резко вскинула лапу, как если бы в ней была волшебная палочка.
Несколько томительных мгновений ничего не происходило, и казалось, всё было напрасно, а потом линии вокруг девушки вспыхнули и оторвались от земли.
Когда символы и схемы схлопнулись на Шарлотте, а на самом деле — на шаре, который был в боковом кармане, девушка вздрогнула.
Зато пика-спица перестала таять.
А это значит, что можно делать следующий шаг.