Страница 6 из 402
Тоннель расширился, упершись в круглую залу, где сходилось несколько рукавов. В центре ее, прямо под слабым светом последнего, самого тусклого светильника, зиял в потолке квадратный проем. Люк. К нему вела старая, скрипучая железная лестница, вбитая прямо в каменную кладку. Над люком — не свод, а деревянные, подгнившие, но еще целые доски. И сквозь щели между ними пробивался настоящий живой свет. Не синий и мертвенный, а желтый, дрожащий — отблеск уличных фонарей.
Спасение. Оно было здесь, в пятнадцати шагах от нас!
— Ура-а-а! — едва слышно засипел я, чувствуя, как по телу разливается пьянящая слабость облегчения.
И в этот самый миг, словно по злому, точно рассчитанному умыслу, из самого темного рукава слева от нас, того, что вел вглубь, под самые дворцовые подвалы, донесся топот. Не одинокий, не случайный. А тяжелый, дробный, ритмичный топот нескольких пар сапог. Бегущих. Быстро. Уверенно. Прямо на нас.
Звук ударил по зале, отразился от стен, умножился и обрушился на нас всей своей неумолимой тяжестью. Лязг оружия о стены, сдавленные крики команд. Они были близко. Очень.
Левчик замер на полпути к лестнице. Его лицо стало маской из ужаса и ярости. Он посмотрел на люк, потом на меня, потом в темноту, откуда неслась погоня.
— Беги! — рявкнул он, и это был уже не голос брата-заговорщика, а команда воина, отчаянного и готового ко всему. — Лезь! Я их задержу!
— Ты с ума сошел⁈ — закричал я, хватая его за рукав. — Вместе!
— Похер. Это моя вина! Меня выпорют и запрут! А тебя… — его взгляд стал жестким. — Тебя накажут максимально жестоко. Вовчик, я не прошу, я приказываю! Люк!
Его слова, холодные и страшные в своей правде, обожгли сильнее любого упрека. Он был прав. Для капитана Гордого было делом чести нас поймать. Причем Левчик, как наследник престола, был на первом месте. Я в этом случае шел довеском.
Топот нарастал. В темном рукаве уже мелькали отблески фонарей, бросающих на стены пляшущие, уродливые тени вооруженных людей.
Я рванулся к лестнице. Ржавое железо впилось в ладони, заскрипело под моим весом. Я лез, не глядя вниз, слыша за спиной голос Левчика, который уже не кричал, а говорил громко, спокойно, обращаясь к тем, кто бежал:
— Ну что, мальчики? Пришли за нами? Опоздали чутка!
Я добрался до люка, уперся плечами в тяжелую деревянную крышку. Она не поддавалась. Я собрал все силы, сдавленно крякнул — и толкнул. Крышка с противным скрипом откинулась, упала на мостовую с глухим стуком. В лицо ударил холодный ночной воздух, полный прекрасных после зловонного подземелья запахов: реки, рыбы, дегтя, пива. Я увидел фонарь, висящий на кривом столбе, увидел темные силуэты домов на Набережной. Я обернулся, чтобы крикнуть Левчику, протянуть ему руку.
Он стоял внизу, спиной к лестнице, широко расставив ноги, загораживая ее своим телом. Из темноты рукава появилось трое стражников в тактических латах, вооруженные ММШ 2 (МагоМет Штурмовой). А за ними неспешной, тяжелой поступью, вышел капитан Гордый. Его стальное лицо в свете факела было невозмутимо. Серые глаза скользнули по Левчику, затем медленно, неумолимо поднялись вверх. И встретились с моими.
Артефакт «Скрыта» на моей груди вспыхнул ледяным огнем и с треском лопнул. Чары рассеялись. Я был виден. Значит, он не такой уж и абсолютный. Важное, но сейчас бесполезное для меня знание.
— Вовчик, беги! — заорал Левчик, бросаясь на охрану с голыми руками, просто чтобы отвлечь, задержать, создать секунду хаоса.
Капитан Гордый даже не пошевелился. Он смотрел на меня. И произнес спокойно, тихо, но так, что каждое слово долетело до меня сквозь шум борьбы внизу:
— Ваше Сиятельство. Спускайтесь. Не заставляйте нас лезть за вами.
Левчик, прижатый к стенке, затих. Он смотрел на меня снизу вверх. И в его глазах уже не было команды. Была мольба: беги!
А я стоял на коленях у люка, одной рукой вцепившись в его раму, другую бессильно свесив вниз, в синеву подземелья. Два квартала, вся эта бешеная скачка, весь пережитый страх — упирались в этот выбор. Свобода, холодная и одинокая, была тут, за спиной. Среди толпы на шумной, пьяной, живой улице. А там, внизу, в сыром мраке, был мой брат, которого я должен был защищать.
Я видел, как капитан Гордый делает неторопливый шаг к основанию лестницы. Время, которое он отсчитывал про себя, истекло.
И я понял, что проиграл. Не потому что они были быстрее. А потому что я не смог оставить его одного в этой синей, адской темноте.
Мои пальцы разжались. Я не полез вниз. Просто отпустил руку, и мое тело само, тяжело и неловко, соскользнуло по лестнице вниз, в объятия охраны, под ледяной взгляд капитана, видя только горькие, полные стыда и облегчения глаза Левчика.
Люк над нами оставался открытым. Квадрат ночного неба, фонарный свет, манящая вывеска кабака — все это было там, в двух метрах над головой. Бесконечно далеко.
— Прости, брат, — шмыгнув носом, шепнул Левчик.
— Не дрейфь, прорвемся, — попытался я подбодрить его.
И мы плечом к плечу, сопровождаемые бдительными стражниками, двинулись на выход, к светлому будущему и поротым жопам.