Страница 3 из 402
— Все ты помнишь, — удар ее рукой по моей голове сопровождался отчетливым звоном, что косвенно, по утверждению сестры, говорило об отсутствии у меня мозгов. — Она просила передать, что будет рада тебя видеть.
— А в чем твой интерес? — почесав затылок, подозрительно сощурился я.
— Ну-у-у… У нее отец декан нашего факультета (она у меня на лингвиста учится. Умничка, горжусь ей). И если придешь, мне обещали поговорить с папой, чтоб на сессии не жестили.
— Продала брата за оценку! Какой позор, — спрятал я лицо в ладонях, изобразив душераздирающие рыдания.
— Ой, вот только не надо мне тут притворяться! Я ж знаю, что ты не против.
— И что? Все равно обидно. Я к тебе, как к родной, а ты меня… вот так вот. Обиделся я, в общем. Поэтому слезай с моих коленей, развратная и незнакомая мне женщина.
— Фиг тебе! У меня стресс, и я хочу обнимашек и целовашек.
Колени были оккупированы полностью, и теперь она сидела лицом ко мне и довольно улыбалась. Пришлось целовать, иначе бы не отпустила. И за задницу пожамкать — ритуал должен быть соблюден.
Далее я оделся в приличный спортивный костюм, стоящий каких-то запредельных денег, но зато очень модный в этом месяце, и, закинув сумку со сменкой на плечо, пошел в народ.
Народ встретил меня нерадостно, хотя солнышко, вовсю светившее на улице, настраивало, в общем-то, на позитивный лад. Который, впрочем, сразу испарился после того, как я увидел уже ранее не раз битую мной компанию трех барыг, что старательно прятались за углом здания и делали вид, что их тут нет. Но они-то были — от меня фиг спрячешься.
Поэтому, тяжело вздохнув, я направился к ним, на ходу разминая плечи. Сегодня я как-то не был настроен на долгие диалоги, так что решил сразу бить и уходить. Ведь времени до аттестации оставалось все меньше.
— Вован, какими судьбами? — попытался изобразить один из них радость. Но актер из него получился слабенький. Так, на троечку, не больше. — А мы думали, ты уже на тренировку ушел.
— Не дошел пока. Как и до вас мои слова, судя по всему.
Сумку кинул на лавочку, чтобы не мешалась. Хрустнул кулаками и пошел на них.
— Э-э-э, Вован, ты чего? — мужики испуганно попятились. — Мы ж все помним, да и вообще не при делах! Сюда к корешу пришли. Он вот-вот должен выйти…
— Я вам говорил, чтобы не совались ко мне во двор и ближайшие окрестности? Я вас предупреждал о санкциях за подобное? Вы не вняли — пеняйте на себя. Сегодня вам будет очень больно. И, пожалуй, я вам сейчас ноги сломаю. Так вы еще не скоро сможете ходить в общем и сюда в частности.
Они отходили, я наступал. Тупик. Темный, вонючий. И тут эти трое оленей достали ножи. А вот это уже серьезно!
— Не уберете, сломаю не только ноги, — пригрозил я.
— Валите его! Тут камер нет!!! — заорал один из них, и барыги ринулись на меня, размахивая острыми железками.
Драться одному против трех и более соперников? Это я умел. Против вооруженных тоже — тут главное не подпустить их со спины и держать дистанцию.
Время замерло, и тут же пустилось вскачь.
Они думают, что число решает всё.
Для меня они уже просто мясо. Мозг отключается, тело работает.
Первый — широкий замах, я вхожу под него, ломаю локоть. Слышу хруст, как от сломанной сухой ветки.
Второй уже рядом, с остервенением тычет в мою сторону ножиком. Уклон, захват, бросок на бетон. Он хрипит, не вставая.
Третий, самый молодой, с расширенными от ужаса зрачками, отступает к выходу. Время для меня снова течет нормально. Я почти расслабляюсь. Почти.
И тут — удар. Не от этого.
Сзади.
Странный, глухой толчок в спину, чуть ниже лопатки. Никакой боли. Только ощущение вторжения. Острая, чужая сталь внутри моего тела, там, где её быть не должно.
Я медленно оборачиваюсь. Это тот, первый, с раздробленной рукой. Он стоял, пошатываясь, зажав нож в здоровой кисти. В его глазах — даже не ярость, а тупое торжество палача.
Силы стремительно утекают в эту точку обжигающего холода в спине. Ноги подкашиваются. Я оседаю на колени, глядя на свое расплывающееся отражение в темной, мутной луже. В ушах — приглушенный, как будто доносящийся из-под воды смех. А в голове лишь одна ясная, обидная мысль: «Так нечестно!..»
Потом все звуки гаснут. Свет сужается в точку. Холод, идущий от дыры в спине, сковывает все тело.
Кажется, я умер…