Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 110 из 111

Под утро я лежала на груди Торгала, слушая его размеренное дыхание. Его сильное тело  и мощная рука надежно укрывали меня от всего мира. Я улыбалась, чувствуя себя абсолютно защищенной и бесконечно счастливой.

Прошел месяц, как мы вернулись в ледяную цитадель, которая теперь дышала теплом и уютом. Стоя у окна-бойницы в наших общих покоях и глядя на бушующее северное море Ауюн напоминавшее океан, я прижимала ладонь к своему животу.

Внутри меня, прямо под сердцем, едва заметно, но отчетливо пульсировал крошечный, ласковый огонек, окруженный легкой прохладой. Наш лекарь только что подтвердил то, что моя магия знала уже несколько дней.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Торгал. Он сразу почувствовал мое состояние, так как наша ментальная связь за этот месяц стала безупречной. Он быстро подошел ко мне со спины, обнял меня за талию и положил свою большую, теплую ладонь поверх моей руки на моем животе.

— Ты светишься изнутри, Алтея, — тихо произнес он, утыкаясь носом в мою шею. — Твой мысленный зов полон такого счастья, что у меня перехватывает дыхание. Что случилось?

Я повернулась в его руках, глядя в его золотые, любимые глаза, и счастливо улыбнулась:

— Торгал... Лед в твоем сердце растоплен окончательно. — Через восемь месяцев у ледяной цитадели появится маленький наследник. Или наследница. — Я жду ребенка, любовь моя.

Торгал замер. На мгновение великий и грозный принц  империи Андрагорикс, сильнейший дракон севера, просто разучился дышать. Его ладонь на моем животе едва заметно задрожала. А затем его лицо озарила такая яркая, безумная радость, какой я не видела никогда прежде. Он бережно приподнял меня над полом, кружа по комнате, а затем опустил и стал покрывать мое лицо поцелуями, шепча слова благодарности.

— Спасибо тебе, моя огненная... Спасибо за то, что спасла меня. За то, что подарила мне жизнь и этот весь мир, — шептал он, прижимая меня к своему сердцу.

Наш огонь и лед не просто соединились — они дали начало новой, великой жизни, которой больше не были страшны никакие проклятья.