Страница 162 из 225
– Так быстро! Но ведь это невозможно! – пронеслось в голове Матвея, а в следующий миг он понял, что парализован.
– Не беспокойтесь, вы ничего не почувствуете. А через полчасика, – Григорий посмотрел на часы, – мы с вами немного переговорим.
Уже в следующую секунду, после очередного Гришиного заклинания, Фатеев действительно перестал что‑либо чувствовать. Но вот дальше, он оказался там, где ближайшее время рассчитывал не появляться. По крайней мере, именно так он подумал.
Матвей не знал, сколько времени прошло, пока он был в том ничто, где он оказался поначалу. Но затем он неожиданно почувствовал, что тьма вокруг как‑то изменилась, стала до боли знакомой. Вслед за этим, вернулись и чувства. Ощущение холодного, бетонного пола сложно было бы с чем‑то перепутать.
Мужчина открыл глаза и сразу узнал всё ту же заброшенную многоэтажку.
– Что за шутки? – подумал он, не понимая, что с ним произошло.
– Вставай уже, поговорим, – донёсся до Фатеева голос Григория.
Мужчина исключительно на одних рефлексах подорвался, почти подпрыгнув на ноги. Такой прыти от себя он и сам не ожидал, поэтому следующие пару секунд, пытался понять, что произошло.
– Посмотрите свои статы, – произнёс Григорий.
Парень стоял в каких‑то трёх‑четырёх метрах от него, беззаботно облокотившись на стену, разве что в телефоне не ковырялся при этом. Смерив его взглядом, Фатеев послушался совета, порядком прифигев от того, что увидел при этом:
Матвей Викторович Фатеев
Уровень: 32
Прогресс: 582 из 2000
Здоровье: 2251 из 2251
Выносливость: 1951 из 1951
Мана: 4130 из 4130
Сила: 330
Ловкость: 379
Интеллект: 504
Мудрость: 186
Дух: 193
Удача: 14
Владение магией: Неофит 0%
Внутренняя энергия: 1 звезда 51%
– Что вы со мной сделали? – спросил Матвей, понимая, что его показатели ну никак не смогли бы так вырасти сами собой. Что означало только одно, виновник произошедшего стоял прямо перед ним.
– Ничего особенного, просто убил и воскресил, превратив в вампира. – От той будничности, с которой произнёс эти слова Григорий, Матвей даже не сразу понял, что в действительности произошло. А когда понял, перекрестился, после чего уже с удивлением посмотрел на Гришу.
– А что вы думали, растаете? – усмехнулся парень. – Я не знаю, как Бог относится к вампирам, но от святого распятия вы уж точно не умрёте. По крайней мере, если просто будете его носить.
– Зачем вы это сделали?
– Как зачем? – переспросил Гриша, на удивление весьма простодушно улыбнувшись, – чтобы быть в вас уверенным, ведь теперь вы служите мне и будете выполнять все мои приказы.
Матвей недовольно вздохнул, при этом пристально глядя Григорию в глаза. Он не чувствовал лжи в голосе парня, так ещё и, как назло, каждое Гришино слово отдавалось согласием в душе у мужчины.
– Чего вы от меня хотите?
– А вот это мы с вами как раз и обсудим в первую очередь. Мне нужно попасть в то новое подземелье, которое появилось в национальном парке «Лосиный остров». Вы сможете мне с этим помочь?
– Я бы это и так сделал! – недовольно пробурчал Матвей.
– Хм, а вам не нравится, что теперь вы вампир?
– А что в этом хорошего⁈ Вы превратили меня в богомерзкое создание! Как я такой домой теперь смогу вернуться⁈ – на одном дыхании выпалил новоиспечённый вампир.
Григорий пожал плечами. – Ну, простите. Ну а, что вы прикажете мне делать? Доверять всем на слово? – Парень усмехнулся. – Ну уж нет, не дождётесь! – последняя фраза прозвучала с некой сталью в голосе, от которой Матвею стало как‑то не по себе. А затем, Григорий, уже куда спокойнее и равнодушнее добавил:
– Да и потом, если не будете запускать жажду, то никаких проблем она не вызовет. А питаться вы можете вплоть даже данжевыми монстрами. Всем от этого будет одна лишь сплошная польза.
Гришины слова немного успокоили Матвея, и пусть от этого стало лишь отчасти легче, но теперь он стал немного проще относиться к своей новой природе. А заодно, несколько по‑другому взглянул на своего, так называемого, господина.
– Вы ведь один из этих, вернувшихся?
– Да.
– Неужели все вы такие?
– Какие это, такие? – с толикой интереса переспросил Гриша.
– Потрёпанные жизнью…
– Хм, – Григорий пожал плечами. – Да не так уж я потрёпан… – задумчиво произнёс он. А затем, уже с неким безразличием добавил:
– Но вы не подумайте, у каждого из нас там – Гриша выделил последнее слово интонацией, – была своя жизнь. Кому‑то досталось сильнее, кому‑то поменьше. Но к чему такие вопросы?
– Да просто страшно представить, если остальные будут действовать как вы.
Гриша вновь пожал плечами, а затем неожиданно спросил: – Сколько вы уже прожили?
Матвей не совсем понял, к чему вопрос, посчитав, что он задан немного невпопад, но всё же ответил:
– Если считать до того момента, как вы меня убили, то я хожу по этой земле уже как пятьдесят девять лет.
– Вот, – протянул Григорий. – И сколько вы ублюдков, да и просто, нечистых на руку повидали на своём веку? А предателей и предательств, сколько? Сосчитать‑то сможете?
Матвею очень захотелось сказать, что он не такой, но в голове у него промелькнуло:
– А правда ли не такой? А правда ли, не предал бы?
Самое печальное состояло в том, что он знал ответ. Приказали б, предал бы и бровью не повёл бы.
Мужчина невольно опустил глаза. Нет, ему не было стыдно. За что ему стыдиться? Он прожил вполне честную и достойную жизнь. Ну да, не без изъяна. Но стыдиться ему было не за что. Но вот и смотреть в глаза Григорию, почему‑то он не мог. Он и сам не знал почему. Просто не мог.
– Я не хочу говорить за всех и конкретно за вас. Но уже за прошлый месяц мою подругу пытались украсть, а мне угрожали. И вот скажите, как я должен поступать? Верить? А что взамен? Вы ведь сами понимаете, что у меня есть свои ахиллесовы пяты, поэтому мне и приходится поступать так, как я поступаю.
Немного помолчав, Гриша продолжил:
– Вопросы ещё есть? Задавайте. У нас есть немного времени.
– Вам ведь не только нужен доступ к подземелью?
Григорий глубоко вздохнул. – Да, – произнёс он явно без радости, – учитывая ситуацию, то мне нужно будет подчинить всё высшее руководство ФСБ, армии и правительства.
Неприятный ком подступил к горлу Фатеева. По сути, его сейчас подписывали на предательство. А самое страшное было в том, что отказать он уже не мог.